Полный текст статьи можно скачать здесь: http://chance4russia.freehostia.com

5.

Очевидно, что мы находимся только в самом начале кризиса. Очевидно также и то, как будут развиваться события в ближайшие два года – 2009-2010гг.

Продолжится отток капитала (по оценкам не меньше 100 млрд. дол. только в 2009г.), ужесточаться условия кредитования (рост процентных ставок и сокращение сроков). В результате «кризис ликвидности» преодолеть не только не удастся, но он ещё более усугубится и останется хроническим. Начнётся полномасштабное падение производства, в первую очередь в отраслях, которые до этого в основном и обеспечивали рост нашей экономики: металлургия, строительство, производство стройматериалов, леспром, автопром ... , - вплоть до частичного или, даже, полной остановки производственных мощностей. Рост ВВП составит не более 3 %. Пройдёт волна дефолтов и банкротств, которая особенно сильно захлестнёт средний и малый бизнес. Все инвестпрограммы, кроме финансируемых бюджетом будут свёрнуты, а последние существенно будут сокращены. Начнётся очередной масштабный передел собственности, который будет полностью контролироваться государством и осуществляться в интересах нескольких десятков самых крупных компаний и банков.

Рост безработицы, высокая инфляция (не меньше 15%, но возможно и гораздо больше – 20-25 %), девальвация рубля помимо очевидных социальных последствий приведет к значительному сокращению потребительского спроса. В результате резко сократятся объёмы розничной торговли, что, накладываясь на общее для всех ухудшение возможностей кредитования, приведёт к кризису торговых сетей, сопровождаемое также волной разорений и поглощений.

Нефть в 2009г. будет стоить не дороже 50$ (а скорее не больше 30) и вряд ли существенно поднимется в 2010г. Прочие экспортные поступления, основу которых составляли металл и лес, вплотную приблизятся к нулю. Вместе с падением налоговых поступлений, вызванного падением производства, розничного товарооборота и реальных доходов населения, это приведёт к тому, что реально бюджет уже 2009г. станет дефицитным. 

Но это только непосредственные последствия сентября 2008г..

А ведь это была только первая – и не самая тяжёлая, - расплата за бездумно набранные кредиты. Если сейчас – осенью 2008г., - пришлось решать проблему долга «всего лишь» в 50 млрд. дол., то через год надо будет уже выплачивать около 100 млрд. (а ещё надо будет отдавать кредиты, которые сейчас дало государство на их погашение, - но об этом, похоже, никто даже и не думает). И этот тренд роста платежей по набранным долгам будет идти по нарастающей и достигнет пика в районе 2014г. Из каких средств мы будем по этим долгам платить? Если расходовать Стабфонд теми темпами, которыми мы это делаем сейчас, то его не хватит и до конца 2009г. (При этом значительная часть наших резервов есть только на бумаге, но не в реальности, они размещены в низколиквидных инструментах, что не позволяет их быстро использовать и реально оценить их действительный размер.)

В ближайшие пять лет ждать сколько-нибудь существенных зарубежных инвестиций не стоит. Сейчас просто нет свободных капиталов. А когда они появятся, то они пойдут в экономику США, которая начнёт выходить из кризиса уже в 2010г., а затем стран Западной Европы. Собственных внутренних источников инвестиций кроме бюджета, возможности которого, как мы видим, будут сокращаться, пока у нас нет. И не ясно, откуда они могут реально появиться.  

Но, даже, куда вкладывать те средства, которые будут изысканы, - большая проблема. Где наши «очаги роста»? То, что сырьевые отрасли таковыми не могут быть, стало, наконец, ясно и правительству. Предполагают значительные средства вкладывать в инфраструктуру. Конечно, делать это абсолютно необходимо. Но надо отдавать себе ясный отчёт, что развитие инфраструктуры – это задачи вчерашнего дня, индустриальной эпохи, которую все развитые страны решили в 20-30-е (и, частично, в 40-е, как послевоенное восстановление) годы прошлого века. Здесь мы доделываем, то, что не смогли сделать в советское время, или восстанавливаем то, что было тогда сделано, но в последние 15-20 было разрушено. А что мы предлагаем в решении задач сегодняшнего и, тем более, завтрашнего дня, которые дадут нам действительное развитие и рост?

Уже несколько лет у нас действуют Венчурный фонд, Инвестфонд и Банк развития, которые по замыслу должны бы способствовать развитию инноваций и высоких технологий. Они реально определились с финансированием около десятка проектов. Но почти все они связаны с традиционными отраслями экономики, преимущественно экспортно ориентированных сырьевых (нефтепереработка и нефтехимия, целлюлозно-бумажная промышленность и т.п.). Причём финансируются очень крупные и так не обделённые денежными средствами компании, но при этом никак не вовлечённые ни в инновационные, ни в высокотехнологические сферы.

Есть у нас теперь и две госкорпорации – «Ростехнологии» и «Нанотехнологии», - которым уже выделили около 400 млрд. Но на что эти миллиарды будут потрачены, до сих пор не ясно: реальных проектов единицы. Но, даже если предположить, что в следующем году такие проекты будут определены и это будут действительно перспективные высокотехнологичные проекты, реальный эффект мы от них начнём получать не раньше чем через пять лет.

Таким образом, до 2015г. нам гарантировано растущее технологическое отставание. А при максимально 3% росте ВВП – и общее экономическое. И это на фоне экономического роста, который уже в 2011г. очевидно начнётся в США, а затем в Европе, и растущей экономической и технологической мощи Китая и Индии. А мы будем стоять среди наших неухоженных просторов и наблюдать как таят в дали огни уходящих навсегда от нас «в отрыв» высокоразвитых стран.

Но вопрос ещё в том, кто будет создавать, внедрять, а потом использовать «технологии будущего». Дело даже не в диспропорциях подготовки специалистов, о которой сейчас все заговорили (когда «выпускается» масса никому не нужных «специалистов», а нужные практически не готовятся), а в деградации образования вообще и высшего в частности, которая последние 15 лет была просто катастрофической. И современная политика в области образования (фактически её полное отсутствие, прикрываемое бесконечными разговорами и необходимости её реформирования) гарантирует его дальнейшую деградацию в обозримой перспективе. Пара десятков ВУЗов страны, в основном благодаря преподавательскому составу, сохраняющемуся с советских времён, дают примерно 10% выпускников действительно высокого класса, мирового уровня. 15-20% получают, не очень конкурентное за рубежом, но достаточно приличное образование и имеют навыки и стремление к саморазвитию и самообразования, благодаря чему из них, в конечном счёте, получаются специалисты достаточно высокого уровня. Но почти 3\4 выпускников ВУЗов – это просто элементарно необразованные люди, в большинстве своём в той или иной форме купившие диплом (более того, это болезнь давно уже перешла на систему получения учёных степеней и нас уже захлёстывает волна купленных кандидатов и докторов наук. У нас теперь даже «ворам в законе» модно на день рождения подарить степень доктора наук. Причём это не какая-то купленная в подземном переходе «корочка», это реально существующая проплачено-написанная, проплаченно-проведённая через ВАК работа и, даже, изданная монография). Уровень подготовки подавляющего большинства нынешних «академий», «университетов» - это, даже не уровень советской средней школы, хорошего советского ПТУ и, тем более, техникума, это, в лучшем случае, хорошая советская «восьмилетка». Поступая на работу, они твёрдо знают только одно – размер зарплаты, за которую они согласны работать, но понятия не имеют, что нужно уметь делать, чтобы такую зарплату получать. Мы окончательно утратили способность производить качественных специалистов среднего уровня, без которых невозможно создание и развитие никаких высокотехнологичных производств. И даже если предположить, что утечка за рубеж высококлассных специалистов из тех 25% наших стоящих выпускников будет не очень велика (хотя в условиях кризиса, скорее, будет расти обратная тенденция) и благодаря им, а также «советских специалистов», на работу которых мы можем рассчитывать в течении ближайших десяти лет, мы в ближайшее время сможем разработать новые действительно «прорывные» технологии и продукты, - то их некому будет внедрять и производить. Начнём приглашать китайцев и индийцев?

И не только их… Потому что демографическая ситуация будет только ухудшаться. И дело не только в том, что начавшийся было не очень уверенный рост рождаемости в условиях кризиса очевидно сменится достаточно крутым спадом. Дело в том, что с 2010г. начнёт действовать эффект предыдущего спада рождаемости – 1990-х. Ведь тогда меньше рожали не только будущих призывников в армию, но и будущих матерей. Поэтому в ближайшие 10 лет число женщин в «оптимально-детородном» возрасте 19-30 лет будет неуклонно сокращаться. А смертность будет очевидно увеличиваться, потому что кризис никогда не способствовал улучшению здоровья. Нервные срывы и связанные с ними сердечные заболевания, рост алкоголизма и наркомании, хроническое недоедание (для тех, кто не знает, скажем, что мы даже до кризиса при всех наших «экономических успехах» входили в десятку стран, население которых значительно страдает от хронического недоедания – хронически недоедающих у нас уже сейчас не меньше 20% населения, - оцените компанию: Камерун, Нигерия, Гана, Пакистан, Филиппины, Перу, Боливия, Гватемала, Мексика). Обострятся прочие проблемы, вызванные хроническим кризисом нашего здравоохранения, которые предпочитают замалчивать. Например, туберкулёз и СПИД. Количество смертей от туберкулеза в России примерно втрое выше цифры, которая у Всемирной организации здравоохранения считается порогом эпидемии - 50 новых заболевающих на 100 тысяч населения (в СССР, напомним, туберкулёз считался болезнью «побеждённой окончательно»). Заболеваемость СПИДом у нас больше всего растёт среди молодёжи: 80% носителей этой болезни в России молодые люди от 15 до 29 лет. Кризис здравоохранения, который так и не удалось преодолеть в «эпоху стабильности» (точечные поставки нового медоборудования и строительство нескольких современных больничных комплексов стали лишь новым источником доходов региональных чиновников от медицины, но практически никак не улучшили качество медицинского обслуживания большинства населения, никак на нём не сказалось и повышение зарплат участковым врачам, давно «съеденное», к стати сказать, инфляцией), в условиях кризиса экономического будет только усугубляться. Через 2-3 года станет очевидно, что Россия просто вымирает.

Будет нарастать военно-техническое отставание. Явна угроза потери нашего лидерства в «космической гонке».

Очевиден неизбежный рост социальной напряжённости и межнациональных конфликтов.

Вместе с тем эта по-своему уникальная культурно-историческая реальность таила существенные изъяны. Во-первых, будучи по существу духовной, моральной, нравственной оппозицией власти, интеллигенция находилась – не отдавая себе в этом ясного отчёта, - в жизнеопределяющей зависимости от этой власти, от созданных её относительно “тепличных” материальных условий (о чём мы говорили выше). Во-вторых, она обладала в основном силой пассивного морального сопротивления “неучастия во зле”, сохранения морально-нравственных и духовных образцов. Но при этом почти напрочь утратила те слаборазвитые стремления и умения как собственной, так и – тем более, - организации общества вокруг внятно сформулированных конструктивных программ, которыми обладала дореволюционная интеллигенция (по вполне понятным причинам: семидесятилетнее тоталитарное регламентирование всех сторон жизни общества умертвило начавшие было приживаться ростки цивилизованного гражданского общества). И, в-третьих, в полном объёме сохранилась традиционная слабость российской интеллигенции: мечтательность, влюбчивость в идеи и вера в их быструю, чудодейственную самореализацию.

Эти слабые стороны советской интеллигенции сыграли роковую роль в годы «перестройки» и «демократических реформ». В начале этого периода авторитет интеллигенции был очень высок. Учёные и писатели, поэты и художники, юристы и журналисты, актёры и режиссёры были у всех на виду, становились самыми видными общественными и политическими деятелями. Их мнение было высокоавторитетным. В них верили.

И, вдруг, невзначай, за последние 3-4 года всё исчезло, как будто ничего этого и не было. По социологическим опросам интеллигенцию люди их всех прочих социальных групп воспринимают как силу, с которой в наименьшей степени у них связаны надежды на возможные изменения к лучшему. Её авторитет уверенно приближается к нулевому.

Началось всё с того, что некоторый новейшие – неолибиральные, - экономические теории были восприняты «молодыми реформаторами» как панацея, способная если не в одночасие, то достаточно быстро и как бы само собой разрешить все наши проблемы и в какие-нибудь 3-5 лет сделать Россию достаточно цивилизованным государством. При этом они как бы не замечали, что сами эти теории являются результатом двухвекового развития европейской экономической науки (и потому в «свёрнутом виде» включают положения: неявные предпосылки, скрытые константы и пр., - разработанные предыдущими теориями, нами совершенно не освоенными) и что их действенность предполагает вполне определённый социо-культурный контекст (развитое гражданское общество, правовые институты и пр.)

Я сказал: «как бы не замечали», - потому, что на самом деле они это, очевидно, понимали, но полагали как всегда, что достаточно найти и «объявить» правильную теорию и она сама в силу своей «правильности» утвердится в жизни и «завоюет массы». И как всегда не было ни времени, ни особого желания, ни опыта для того, чтобы заняться реальной организацией общественной поддержки реформам, формированием гражданского общества как той единственной возможной основы, без опоры на которую проведение этих реформ невозможно. Да что там «массовая поддержка», - как всегда не удалось преодолеть «кружковщину», борьбу амбиций за звание «спасителей отечества».

В результате наша интеллигенция наступила в общем-то на те же «грабли», что и в 1917 году. Тогда интеллигенция, спровоцировавшая октябрьский переворот, оправдывала мерзости террора и гражданской войны упованием на самореализуемость идеала «общества социальной справедливости», не замечая, что требуемого марксистской теорией (обосновывавшей возможность построения такого общества) преобладания в обществе сознательного индустриального рабочего класса у нас нет, а вместо него имеется преобладание обезумевшего за годы войны люмпена. Сейчас же мы «не заметили», что вместо цивилизованной западной буржуазии, развитых гражданских, государственных и правовых институтов мы имеем коррумпированную бюрократию, вороватый директорский корпус и «братву», - и понадеялись, что идеалы рынка и демократии сами собой преодолеют, переборят мерзости национального разграбления нашей «приватизации».

Когда стало очевидно, что сохранившие основные ключевые позиции красный директорский корпус и советско-партийная номенклатура придают реформам совсем иное направление развития (см. первый раздел статьи), вместо того, чтобы признаться в этом самим себе, честно и ясно сказать об этом народу и начать черновую работу консолидации и организации реформистско настроенной его части (которая до 1995-1996 гг. численно и «по жизненному напору» доминировала), формированию основных элементов гражданского общества, - «молодые реформаторы» пошли по пути, проторённому многими их предшественниками: возложили все надежды на «реформаторски настроенную» единоличную власть – президентскую в данном случае.

Но этот путь на деле стал путём отказа от реформ.

Смысловым центром «реформ» стала борьба за власть, а собственно вопросы реформирования экономики, правовой среды, институтов власти, социальной сферы и т.д., - стали разменной монетой в торге между различными кланами, рвущимися к власти. Поэтому, когда «реформаторы» одержали временную победу в этой схватке, сумев разогнать оппозиционный Верховный Совет и протащить на референдуме президентский вариант конституции, - реформы (прежде всего процесс приватизации) приняли такую уродливую форму, что они (и реформы и реформаторы) утратили поддержку значительной – ранее поддерживавшей их, - части народа, что ясно показали уже первые выборы в Думу.

Кроме того, вроде бы оказавшись у власти (а точнее, при власти – президентской), «реформаторы» поставили себя в заведомо проигрышную позицию: возложили все надежды на административно-силовые средства «продавливания реформ» и, таким образом, перевели «борьбу за демократию и рынок» на поле аппаратно-бюрократических согласований и межкланового торга, окончательно похоронивших первоначальные реформистские замыслы. На этом поле более сильной и уверенной чувствовала себя традиционная прокоммунистическая номенклатура. Самих себя они поставили перед жёстко поставленным выбором: либо фактически войти в новую «демократическую» номенклатуру со своими групповыми интересами, придавая борьбе за эти интересы видимость борьбы за реформы (совершив в общем-то обычное для российской интеллигенции превращение из «оппозиционеров» и «критиков» в правящую бюрократию*), либо дать себя постепенно, «поштучно» выдавливать из власти. В этом смысле все «реформы» после отставки кабинета Гайдара были процессом «просеивания» реформаторов через сито этого выбора. В результате мы получили то, что имеем: борьбу коррумпированных кланов, ассоциирующуюся у народа с понятием «реформы»; президента с почти диктаторскими полномочиями; распылённых, деморализованных действительных сторонников реальных реформ.

И главная вина и беда нашей реформаторской интеллигенции в том, что все эти годы, когда реформы на самом деле душились, она продолжали делать вид, что «всё идёт нормально», реформы, пусть и с трудом, но продвигаются. Хотя уже в 1994-1995 гг. было достаточно ясно видно, что реального движения ни к демократии, ни к рынку, ни к правовому государству, ни к подлинной свободе слова – у нас нет. Это «изображение хорошей мины при плохой игре» дало возможность «лево-патриотической оппозиции» обвинить в том разгуле воровства, бесправия, хамства, культурной деградации, захлестнувшем страну, идеалы рыночной экономики, правового государства и демократии. И хотя убедить в этом большинство народа им не удалось, но сама жизнь убеждала, что «реформы» и «реформаторы» у нас не те, что нужны большинству народа. В итоге – растерянность и социальная депрессия народа. Но и сами реформаторы, выдавленные из власти, утратившие поддержку народа, погрязшие в мелочных верхушечных конфликтах: кто «рыночнее», «либеральнее» и «демократичнее», - растеряли, утратили чёткие духовные ориентиры, систему норм, ценностей, аппелируя к которой, опираясь на которые, интеллигенция, интеллектуальная элита только и может выполнить своё предназначение.

Решающую роль в этой утрате ценностных ориентиров сыграли всё та же поверхностная влюбчивость в идеи, привычка искать решение в области идеологических химер, а не в поле реальных задач и возможностей, а также чрезмерный энтузиазм, питаемый надеждами на лёгкое и быстрое воплощение близких сердцу идей.

Мы опять стали писать историю заново, пытаясь зачеркнуть 70 с лишним лет советской власти. Но начинать историю «новой России» предлагали по-разному. Одни предлагали вернуться в Россию 1912 года. Другие – в начало 1950-х, но не российской истории, а немецкой. Третьи – в 1930-е американские и т.д и т.п. моделей понастроено было много. И эту игру в модели мы никак не можем бросить.

Из всех идей самая «сладкая» и близкая сердцу российского интеллигента – идея свободы, поскольку свободы ни в каком виде в России никогда не было. При этом «свобода» почти полностью ассоциировалась со «свободой слова», поскольку способность и потребность «свободы дела»: гражданской самоорганизации, организации и защиты собственного «дела» и пр., - у нашей интеллигенции по многим причинам была развита слабо и потому эта свобода мало ценилась.

В условиях фактического безвластия 1991-1993 годов, когда можно было говорить, писать, кричать почти всё, что угодно, - всеми овладела эйфория: вот она – свобода. Бороться по большому счёту больше не за что. Пользуйся её плодами.

Между тем на заднем плане этой эйфории шли известные процессы: растаскивание власти и собственности «элитными» кланами. В том числе были быстро прибраны к рукам и все средства массовой информации. Очень скоро свобода слова свелась к выбору: какому клану служить. (Знаковым событием, отметившим завершение этого процесса стало убийство В.Листьева).

Кого-то отодвинули или задвинули, кого-то припугнули, кого-то купили, кого-то убили, кто-то сам пришёл…уже в 1995 году стало ясно, что свободы слова у нас нет. Но рассованная по карманным «СМИ», «интеллектуальная элита» продолжала обманывать сама себя и народ, делая вид, что свобода слова является «главным завоеванием реформ». Тогда как в действительности информационный поток, захлестнувший страну, всё более сводился к поверхностному освещению и смакованию межклановых конфликтов на властном олимпе и «жаренной» коммерческой информации. Свобода слова свелась к свободе жёлтой прессы. Не удивительно, что сама идея свободы слова всё более дискредитируется. Борьба «компроматов» в качестве прикрытия скрываемой подлинной борьбы за власть, не приводящая ни к каким реальным последствиям (в смысле подлинного очищения власти от коррупции), и замалчивание, а в случае публикации полное игнорирование властью действительной информации о действительных злоупотреблениях, вопиющих нарушений законов и человеческих прав, - превратили свободу слова в пустую фразу. И теперь тем, кто попытается продолжить действительное реформирование нашей экономики, государства и общества потребуется заново завоёвывать подлинную свободу слова и восстанавливать авторитет самой идеи свободы слова.

Второе значение понятия «свобода», выстраданное советской интеллигенцией, выросшей на единой идеологии и украденных запретных идеях, противоречащих этой идеологии, - это свобода как плюрализм, то есть возможность различных оценок, осмыслений одних и тех же событий. Плюрализм был воспринят как некий универсальный принцип, вокруг которого должна строится вся общественная, культурная и политическая жизнь. При этом сам плюрализм понимался в духе поверхностного подражания постмодернистским упражнениям западных интеллектуалов – как равнозначность, равноценность, рядоположенность всего.

У нас эти посмодернистские игры (в отличие от запада, где они лишь лёгкая рябь на поверхности глубокого океана социо-культурных традиций, норм и ценностей) стали смысловым центром нашего социо-культурного пространства, «системообразующей идеей». Все эталоны и ценности, задававшие целостность и высокий уровень нашей культуры и, в значительной степени, обыденной жизни были отброшены за ненадобностью как устаревший хлам. Нас захлестнула волна стихийных смысловых синтезов*. Калейдоскоп бесконечных псевдокультурных и псевдодуховных мельканий, болезненное акцентирование на бесконечных превращениях, пристрастие к мелочным деталям, размытость и раздробленность, бездарно прикрываемые яркими гротескными формами или ременесценциями, аллюзиями, пародиями на былые эталоны и образцы. Культурная среда как-то незаметно и очень быстро деградировала, выродившись в два основных направления: «тусовочная культура» нашей самозванной «духовной элиты», замешанная на конформизме и поверхностной эклектике, и «рыночная культура», обслуживающая тех, кто может заплатить (о доминирующем культурном уровне нашей платёжеспособной публики мы говорили ранее), способствовавшая прежде всего расцвету нашей родной «блатной культуры» и заимствованной «культуры гетто» (или собственных дешёвых подражаний ей), замешанной на культе секса и насилия.

Эта ситуация духовного общекультурного саморазрушения была осознана многими и достаточно быстро. Но продолжающиеся более трёх лет попытки если не сформировать сами новые социо-культурные эталоны и духовные ценности, то хотя бы наметить комплекс идей, позволяющих создать такие эталоны и ценности, - никак не удаётся.

Главная причина этого заключается на мой взгляд в следующем. Наша прежняя система эталонов и ценностей формировалась в пространстве между двумя полюсами. Первый из них формировался системой духовных (=идеологических) эталонов и стандартов общей культуры, санкционированных властью (которые даже в советский период не были чисто негативными, как некоторые пытаются представить: они включали много элементов высокой европейской культуры – прежде всего в естественно-научной, технической областях и в сфере образования, - а также некоторые важные гуманистические и просветительские традиции, которые сохранялись в марксизме, даже в таких его тоталитарных формах как ленинизм и сталинизм). Второй формировали духовные эталоны сопротивлению насилию власти, защиты человеческого достоинства, попираемого этой властью, и многих элементов культуры, которые властью отторгались то ли по недомыслию, то из боязни утратить тотальный контроль над обществом. (Кому-то может показаться, что в характеристике этих полюсов заложено определённое противоречие, а именно, в утверждении, что, с одной стороны, власть поддерживала эталоны гумманизма, а, с другой стороны, нужно было защищать эти же гуманистические эталоны – человеческое достоинство прежде всего, - от этой же власти. Но это противоречие той реальной жизни, в которой мы живём по крайней мере с 18 века: заявляемые властью ценности, не совпадают с практикой функционирования власти, в том числе в реализации, внедрении этих ценностей).

Когда официальная идеология не просто рухнула, а даже сама идея необходимости такой идеологии была развенчана. Когда самообман вроде бы достигнутой свободы и демократии сделал как бы ненужной двухвековую традицию защиты слабых, угнетённых и обездоленных…То есть, когда действие описанных выше полюсов прекратилось… Оказалось, что наша интеллектуальная «элита» не в состоянии выработать, ясно и доходчиво сформулировать принципиально иной комплекс идей, эталонов, ценностей, способных народ объединить и вдохновить на конструктивную работу. Сказались многовековая прямая и негативная зависимость от власти и отсутствие серьёзной опоры на позитивную общекультурную традицию (да и слабость, почти полное отсутствие такой традиции, благодаря постоянным попыткам переписывать историю).

Это духовное бесплодие, явно или подспудно рефлексируемое самой интеллигенцией, породило «вторичную волну» растерянности, сформировавшую несколько «идейных течений», из которых мы выделим главные.

Первое сформировано однобокой примитивно-трусливой и беспомощной реакцией на бесплодие «плюрализма». Утратив привычную идейную подпорку официальной «духовности» (=идеологии), большая часть нашей полуслуживой интеллигенции пытается устоять, восстанавливая некоторое её подобие из сохранившихся обломков «государственных» идеологий различных исторических эпох. Все эти попытки возродить православие в виде государственной религии, казённо-державный патриотизм или сталинско-имперскую идеологию, все эти навязшие в зубах разговоры о «национальной идее», - прикрывают лишь всё то же бесплодие нашей «интеллектуальной элиты». Не имея возможности предложить идеи, которые сами бы объединили большинство нации, они возлагают последние надежды на привычные средства – насильное навязывание «духовного единства». Силу убеждений заменяют убеждением силой. (Не в последнюю очередь лелея тайную цель – возродить гарантированную кормушку жрецов «национальной идеи»).

Второе – по сути просто фиксирует то состояние растерянности, в которой пребывает значительная часть нашей «интеллектуальной элиты». В собственной неспособности объяснить происходящие процессы, увидеть за калейдоскопом мельканий поверхностных изменений событийной реальности более стройную реальность рационально объяснимую, в которой только и можно выстроить конструктивные пути развития, - они обвиняют рациональное мышление, разум, науку, и освящающую их авторитет идей гумманизма. И потому ищут выход в мистицизме, оккультизме и прочих иррациональных изысканиях или бесцельном иронизировании.

Третье объединяет ещё сохранившуюся часть былой интеллигенции. Они ясно видят и понимают бесплодность первых двух направлений, их бесперспективность, предательство самих принципов на коих возможно существование действительной науки и культуры. Но самоощущение бессилия перед хамской властью и народом, превращённом в толпу полуодичавших одиночек, занятых биологическим выживанием, - толкает их к самозамыканию на решении ограниченного круга узкопрофессиональных задач (часто для себя, «в ящик стола», чтобы не потерять самоуважение), иногда благодаря редким «спонсорам» позволяющих как-то выживать, и отстаивании корпоративных интересов отдельных научных направлений и школ. Если для естественных и технических наук это направление не лишено смысла (хотя его трудно признать лучшим путём развития), то для развития так называемых «общественных наук» и задач общекультурного развития – где формирование истины, имеет принципиальное своеобразие по сравнению с истинами «естественно-научными»*, - это направление явно тупиковое. Оно может дать определённые результаты в плане доработки частных направлений или узкого круга вопросов устоявшихся парадигм, критико-библиогарфических изысканиях, благодаря ему можно получать «удовольствие для избранных» от игры в бисер (питающую нашу другую излюбленную игру – игру в модели, становящейся нашей национальной болезнью). Но в рамках этого направления невозможен «прорыв» к тому решению, которое может нас спасти.

Наша «интеллектуальная элита» утратила авторитет не только интеллектуальный, но и нравственный.

Откровенная продажность одних (журналистов – особенно телевизионных, - и деятелей масскультуры), столь же откровенная политическая ангажированность других (идеологических мифотворцев и «моделепостроителей») и отстранение от реальности, мазохистское самолюбование своим бессилием третьих, - все вместе нагнетает атмосферу беспомощности и безысходности, навязывает народу мысль о неизбежности и неизменности существующих порядков или подогревает итак традиционно сильные в народе упования на чудодейственные волевые решения, способные быстро всё изменить к лучшему.

Краткий период самоуверенного опьянения силой своего влияния на народ и власть быстро вдруг сменился возвратом к привыканию к государственному (и негосударственному, впрочем, тоже) насилию. Интеллигенция в массе своей демонстрирует отсутствие нормальных здоровых нравственных ценностных реакций на произвол, бесправие и прочие мерзости, творимые в стране. Единственное на что она оказалась способной – это самые примитивные стихийные и разрознённые формы протеста, доведённых до «крайней точки» людей, характерные для маргинальных групп. Не удалось провести не только ни одной действительно всероссийской акции тех же учителей, врачей и пр., но даже действительно единой и продуманной акции в масштабах одной области или края, не говоря уже о каких-либо совместных акциях различных «профессиональных групп» интеллигенции. Не было высказано никакой конструктивной идеи, кроме беспомощной мольбы: отдайте нам наше нищенское жалование.

Попытки поиска иных более конструктивных действий всё более получают тенденцию возврата к малочисленным разрознённым диссидентским группам, но теперь уже не имеющих ни понимания и сочувствия основной части интеллигенции, ни понимания и поддержки запада.

10.06.1999г.

д.ф. В.Левендорский

Российская интеллектуальная «элита».

Помимо властной элиты, о которой мы говорили выше, нормальное развитие общества не возможно без элиты духовной, интеллектуальной. Эта внутренняя разделённость элиты восходит к одному из древнейших «разделений труда»: выделению в обществе касты воинов и касты жрецов, - и только в очень редких исключительных, практически единичных, случаях эти две части элиты могут совпадать. Как правило, между ними складываются сложные противоречивые отношения, дававшие повод для различных утопических построений вроде платоновского «правителя-философа». Но в России это противоречие оказалось особенно острым. Настолько острым, что породило особый социо-культурный феномен – российскую интеллигенцию.

Если «историческим оправданием» существования властной элиты является успешное обеспечение ею устойчивого функционирования экономики и «государственной машины», то оправдание интеллектуальной элиты – в формировании объяснения мира и места в этом мире каждого человека, обеспечивающее его (человека) самосохранение, выживание (как минимум) и саморазвитие.

Но в России власть, как мы уже говорили, по крайней мере последние четыре столетия, рассматривала себя как самодостаточную силу, а потому не просто игнорировала вопросы прав и свобод личности, но видела в любой форме личной и общественной самодеятельности главную угрозу своему существованию. Поэтому духовный и интеллектуальный контроль являются со времён Ивана Грозного одним из главных направлений деятельности власти. А с эпохи Петра – учреждения Синода, - этот контроль становится вполне завершённым. С этого времени отношения властной и интеллектуальной элит рассматриваются только в понятиях госслужбы, место российских интеллектуалов однозначно определено – казарма. Главными качествами российских интеллектуалов становятся дисциплина и преданность власти («не должно сметь своё суждение иметь»).

Стремление власти внедрять военно-управленческую и связанную с ней промышленно-технологическую модернизацию без «модернизации» в гражданской и духовной сферах, утверждают фактический запрет власти на интеллектуальную, духовную самореализацию и свободу, в том числе на реализацию базовых духовных ценностей: разум, честь, дружба, любовь, личное достоинство и др.

Под этим интеллектуальным и духовным прессом и сформировалась российская интеллигенция.

Конфликт властной «элиты» с мыслящей и чувствующей частью народа – его действительной духовной и интеллектуальной элитой, принадлежность к которой в России определялась ни формальным уровнем образования, ни принадлежностью к какой-либо социальной группе, но именно своим особым пониманием, как нужно достойно жить,* - до конца 18 века имел характер единичных индивидуальных событий. С конца 18 века он выходит за эти рамки, начинает охватывать пока ещё узкий, - но круг, группу единомышленников. В начала 19 века этот круг становится для того времени и того общества достаточно массовым. Поэтому рубеж 18 и 19 веков – время рождения российской интеллигенции. Внешним проявление этого конфликта рождающейся интеллигенции и властной «элиты» стало явление, за которым закрепилось название декабристского движения. Советская историография, зажатая проскрутовым ложем «ленинской методологии» и ленинской же «периодизацией освободительного движения», придавало этому явлению поверхностно-политический характер. Но действительные истоки и подлинная сущность этого явления были гораздо глубже. Его подлинной основой был духовный нравственный конфликт: расхождение законов чести, понятий человеческого достоинства, духовной свободы и пр.. с нормами, поддерживавшимися государством, бюрократией, властной «элитой» («Служить бы рад, прислуживаться тошно»).

Если мы посмотрим события, в которых проявился этот конфликт: первая ссылка Пушкина, дела Щербатова и Раевского, «Семёновская история», роспуск массонских лож (под который подпал и декабристский Союз Благоденствия) и пр., - то увидим (достаточно почитать переписку Александра 1 с В.М.Волконским по поводу всех этих событий), что его истоки были элементарны: стремление дворянской молодёжи внедрить в повседневную жизнь и повседневную службу (что было самым страшным – государственным преступлением) стандартов поведения «европейски образованной личности»: личная честь, личная ответственность, уважение к личности (в том числе при исполнении служебных обязанностей и даже к лицам «неблагородных сословий», в частности, к солдатам); дух свободы разума, здравого смысла, дружбы …

Возникшие в этой атмосфере культурные явления 1820-1830-х годов – Пушкин, Грибоедов, Вяземский, Баратынский, Чаадаев, Лермонтов и многие другие, - сохраняют свою актуальность и близость нашему мировосприятию, прежде всего потому, что они несут в себе свежесть освоения этих идеалов и переживания этого конфликта, а, во-вторых, потому, что эти идеи нами до конца не освоены и конфликт не преодолён.

Этот конфликт власти и интеллигенции придал александровским либеральным реформам тот порочный нерешительный и незавершённый характер, который был потом присущ всем российским реформам. Царь вместе с узким кругом единомышленников начинает реформы (власть востребует отдельных интеллектуалов, в лояльности которых она полностью уверена, но которые изначально оторваны как от общества и большей части интеллигенции, так и от основной части властной элиты). – Общество (наиболее интеллектуально и духовно развитая часть народа) и интеллигенция как его «авангард» (в то время практически совпадавшие) начинают реформы активно поддерживать. – Власть пугается излишней активности и самодеятельности общества, возможности упустить контроль за реформами и возрастающего противодействия властной бюрократии и тупой массы привилегированного сословия. – Реформы начинают приостанавливаться и сворачиваться («молодых друзей» заменяет Аракчеев). – На смену нерешительному царю-реформатору приходить решительный царь-контрреформатор. (Николай 1, который считал недопустимым даже одобрительные самостоятельные оценки действий власти, поскольку власть не может подлежать никакой оценке. Этот принцип был доведён до законченной формы Сталиным и с тех пор стал идеалом нашей властной «элиты».

Отказ власти от первоначальных реформаторских устремлений обнаруживает взаимное непонимание и взаимное недоверие властной «элиты» и общества, интеллигенции, «правящего меньшинства» и «творческого меньшинства». Открывшаяся было возможность диалога между ними исчезает бесследно.

В этой ситуации реальными оказываются три выхода.

Воздействие на власть и общество, народ созданием эталонов духовности. Развитие этого направление породило уникальный социо-культурный феномен мировой истории – русскую культуру (особенно литературу) 19 – начала 20 веков.

Практика малых дел, поддержание и развитие обыденной духовности и бытовой культуры, «низовое просветительство», - значение которого первым в полной мере оценил и поставил как важнейшую практическую задачу Чаадаев, и которое никогда в России последовательно и широко не удавалось реализовать из-за тотального противодействия властной «элиты» (самым светлым периодом в этом плане была эпоха земских реформ конца 19 века).

Поиск быстрых и кардинальных решений, порождаемых гремучей смесью отвлечённой мечтательности и чувства обыденной безисходности.

Впервые русская интеллигенция оказалась в ситуации выбора между этими тремя возможными направлениями деятельности во время общественно-политического кризиса начала 1820-х годов, хорошо известного всем, кто мало-мальски знаком с историей России 19 в., но затем она не раз оказывалась в этой ситуации в течение 19 и 20 веков.

Борьба между этими направлениями стала главным содержанием нашей общественной, политической и культурной жизни в течение почти двух веков. Именно она, а не пресловутые «три этапа революционного движения», определили социально-политическое развитие России в этот период, освободительное движение так и не завершившееся до сих пор.

В наши планы не входит даже краткое описание логики саморазвития этого движения. Выделим только один – на наш взгляд главный, - результат.

Первичный импульс интеллигентской оппозиционности исходил из идей самоценности человеческой личности, его духовного и нравственного совершенствования, но при этом он изначально включал также понимание того, что человеческое достоинство и духовная свобода немыслимы без достойного уровня материального существования. Первоначальное вполне гармоничное сосуществование этих идей постепенно стало разрушаться и к концу 1840-х годов уже ясно обозначается их противопоставление, которое в очень упрощённой форме можно выразить так – что делать сначала: накормить? или просвещать?

Довольно быстро, к 1860-м годам возобладало мнение: накормить. Такой выбор предопределили несколько факторов. Комплекс вины перед нищенствующим народом и его явно слабая – именно в силу своей забитостью обыденной жизнью-выживанием, - восприимчивость к попыткам его просветить заставили значительную часть материально обеспеченной интеллигенции выделить в качестве первостепенной задачи именно эту цель. Но, кроме того, в течение 19 века существенно изменился состав интеллигенции. Власть сама загнала себя в порочный круг, приведший к её гибели: стремление к тотальному контролю за всей жизнью общества требовало огромной и всё возрастающей армии чиновников (к которой в России всегда относились и инженеры, и врачи, и учителя, и прочие представители «интеллигентных профессий»), на достойное существование которых у власти никогда не хватало средств. В среде этой новой – разночинской, - интеллигенции проблема накормить естественно выходила на первый план.

Размытое в народе чувство обиды и мстительности к богатым и привилегированным слоям общества приобретает у этой части интеллигенции осознанную, концентрированную, экзальтированную и культивируемую форму социальной мести. А идеализация собственного обыденного существования порождает (точнее воскрешает, но в особо обострённой форме) ложную идею особой более высокой духовности, которую создаёт бедность, особой народной (вначале, а затем – пролетарской) культуры, которая является не просто несравненно более высокой, чем так называемая «элитарная культура», но и совершенно независимой и не нуждающейся в последней формой культуры.

Этот идейный комплекс: оголтелый «материализм», экзальтированная мстительность, мессианство народной (пролетарской) культуры, - к началу 20 века становится доминирующим (не численно, а силой организованного напора и бескомпромиссной убеждённости). Третье направление разрешения противоречия между интеллигенцией и властью – политический экстремизм, революционный путь, - становится главным.

Ограниченность, мелочное корыстолюбие властной «элиты» способствовало тому, что наиболее экстремистски настроенная часть интеллигенции – большевики, - захватывают в конце концов власть. Это, как мы знаем, принесло многие пагубные последствия. Но для нас в данном случае важно отметить последствие, которое это событие имело для самой интеллигенции. Огульное отрицание, уничтожение старой высокой культуры, торжество «материализма», выродившегося в узкий технократизм (как откровенно заявлял один из большевистских лидеров: из всей прошлой культуры нам нужны только военные, инженеры и врачи, - и только до тех пор, пока мы не воспитаем своих специалистов), привело к тому, что интеллигенция вполне по-гегелевски подвергла сама себя «отрицанию»: она отвергла, уничтожила свободу мысли, духовную свободу – основу, из которой она произросла, и цель, ради которой она билась целый век; и предала свой главный идеал, наследованный от Просвещения, который вдохновлял её в течение этого столетия – счастье и свобода каждого человека.

В результате интеллигенция сама сделала себя сначала самой уничтожаемой, затем самой третируемой социальной группой, а после смиренно приняла роль третьестепенной «прослойки», зажатой между партийно-советской бюрократией и гегемоном.

Но будучи низшей кастой, париями советского тоталитарного общества российская интеллигенция нашла силы для самосохранения, самовоспроизводства и, даже, некоторого саморазвития. Откуда она черпала ресурсы для этого.

Во-первых, та часть старой – в основном естественно-научной и технической, - интеллигенции, которую новая, советская власть была вынуждена сохранить, имела очень высокий уровень общей культуры. Поэтому даже после того, как большая часть «гуманитарной» интеллигенции была выслана или уничтожена, традиции свободомыслия, духовной чистоты и честности, защиты человеческого достоинства и эталоны высокой культуры не умерли.

Во-вторых, скоро стало ясно, что построить «новое общество» на чисто прагматических технократических принципах нереально. Необходимо было найти замену отброшеной религии и другим традиционным формам духовной культуры. Такой заменой стала новая идеология, замешанная на «диалектическом материализме» и «научном коммунизме».

Новой религии нужны были новые жрецы – преданные строго организованные и дисциплинированные «инженеры человеческих душ».

Но, странное дело, и в их среде, даже среди людей кристально чистого «пролетарского происхождения» стала возникать своя интеллигенция, то есть люди, претендующие на интеллектуальную и духовную свободу и человеческое достоинство. Процесс вполне естественный, если вспомнить, что источник формирования интеллигенции не в наличии особых социальных и профессиональных групп, а в определённой политике власти в духовной сфере: её чрезмерный, тотальный контроль над этой сферой.

Новая интеллигенция существенно отличалась от старой, дореволюционной, прежде всего в духовных и общекультурных эталонах. Стараниями властей доступ к мировым духовным, интеллектуальным, культурным ресурсам был существенно ограничен. Главным – практически единственным, - источником мыслей и идей стал марксизм. Вопреки мнению его многих нынешних противников, марксизм – благодаря достаточно сложному идейному комплексу, на котором он строился, включавшему и мощную просветительскую и гуманистическую традицию, - обеспечивал определённую «идеологическую опору» для отстаивания духовной и интеллектуальной свободы, идей гуманизма и человеческого достоинства. Очень скоро была выработана изощрённая система «идейного обоснования», позволившая постепенно реабилитировать и ввести частично в повседневную, частично в полулегальную культуру многие достижения отечественной и мировой культуры.

Новая власть, очень быстро почувствовав возникшую угрозу, попыталась выжечь смутьянов калённым железом: в 30-е годы в ходе борьбы с «врагами народа», в 40-е – борясь с «космополитизмом» и «низкопоклонством перед западом». Но уничтожая «врагов» одной рукой, другой она создавала своеобразные «оазисы», где оппозиционная интеллигенция концентрировалась, самосовершенствовалась и саморазвивалась: ГУЛАГовские «шарашки» и различные «ящики», где были посеяны и взращены семена будущего диссидентства.

«Хрущёвская оттепель» и взращенное в её атмосфере «шестидесятничество» были золотым веком советской интеллигенции. Выхоженная в питомниках ГУЛАГовских «шарашек» поросль интеллигентского свободомыслия была пересажена на хорошо подготовленную почву. Здесь решающую роль сыграли два фактора. Главными были исповедуемая советской технократической планирующе-управленческой бюрократией экстенсивная модель развития и её погоня за количественными показателями в стремлении «догнать и перегнать». Вместе с освоением новых территорий и месторождений полезных ископаемых, строительством новых заводов и пр. росло число проектных институтов, научных центров, ВУЗов и техникумов и, как результат, выпускалось всё больше «специалистов», из которых в массовом порядке «плодилась интеллигенция». Возможность иметь приемлемый уровень жизни не тратя особых усилий на заботу о «хлебе насущном» (благодаря счастливому совпадению: открытию в это же время крупных нефтегазовых месторождений и высоких цен на энергоносители на мировых рынках), бестолковая – при всей внешней строгости, - советская система организации и управления труда, позволявшая для всех желающих выкраивать достаточно времени для занятия научными и техническими проблемами просто «потому-что-интересно», наличие насыщенной среды конструктивного неформального и бескорыстного интеллектуального общения, без которого немыслимо действительное творчество…Всё это вместе создало такую атмосферу «brainstorming’а», «размытого» между институтской курилкой и домашней кухней, которую вряд ли ещё когда-нибудь удастся воссоздать, и в которой выросла и расцвела интеллигенция 60-70-х годов.

Идейно – и в подавляющем большинстве вполне искренно, - она исходила в основном из «марксистко-ленинского» комплекса идей. Но смысловые акценты окончательно были смещены с политико-силовых идей (революционное насилие, диктатура пролетариата и пр.) на гумманистически-просветительские компоненты этого идейного комплекса (очищение подлинного ленинизма от напластований сталинизма, противопоставление молодого Маркса зрелому и т.п.) Здесь многое соединилось. Жизнерадостный жизнеутверждающий порыв народа, победившего в самой страшной в мировой истории войне и освободившегося от наиболее уродливой формы тоталитарной власти – сталинизма. Большая включённость в европейский культурно-исторический контекст, благодаря присоединению к СССР Прибалтики и созданию коммунистических государств в Восточной Европе (конечно, это была не самая лучшая форма освоения европейской культуры; но, тем не менее, даже эти ограниченные и подконтрольные, но всё же достаточно регулярные и широкие, контакты российской интеллигенции с интеллигенцией восточноевропейских стран играли важную роль в поддержании и развитии традиций свободомыслия). И, наконец, проникновение новых явлений западноевропейской культуры через пусть даже слегка приподнятый «железный занавес»: Хэмингуэй, Экзюпери, Ремарк, великое итальянское и французское кино 50-60-х, джаз, а затем Beatles и пр., и пр.

Существенно изменилось соотношение направлений разрешения конфликта интеллигенции и власти, о которых мы говорили выше. Инициатива раздувания этих конфликтов исходила от власти и характерны поводы, которые она для этого использовала: присуждение Нобелевской премии Пастернаку, выставки художников-абстракционистов, “дело Синявского” и т.п. Мы видим здесь всё тот же страх перед духовной независимостью, любыми свободными спонтанными проявлениями человеческой индивидуальности, маниакальное стремление к тотальному контролю над личностью, которые знакомы нам ещё с “аракчеевщины”. Но когда этот конфликт в очередной раз ясно определился, он получил – в отличие от ситуации конца 19 – начала 20 веков, - вопреки стараниям власти очень слабое развитие в чисто политическом направлении. Такие политические проявления интеллигентской оппозиционности как диссидентство и правозащитное движение или, тем более, крайние формы вроде призывов к свержению коммунистического режима имели очень незначительное распространение, охватывая в лучшем случае несколько тысяч (если не сотен) человек на весь Союз.

Основной импульс творческой интеллектуальной духовной самореализации был направлен по двум другим направлениям: созданию высоких образцов, эталонов культуры и поддержанию обыденной духовности и человечности, отстаивания внутренней свободы, формированию и защите внутреннего мира, отделённого от мира лживых догм.

Действительно – теперь, думаю, это уже очевидно, - 60-е и 70-е годы уходящего века были периодом взлёта российской науки и культуры, сопоставимым с “золотым” и “серебряным” веками.

Наряду с выдающимися образцами высокой культуры в это же время была создана и особая культура обыденности. Крайне сдержанное, если не скептическое отношение к заезженным идеологическим штампам, уход от заорганизованной “общественно-политической активности”. Следование общим этическим нормам, из которых главной было – не замарать себя участием в сомнительных делах, особенно доносительстве. Культ бескорыстного творчества, приверженность которому в первую очередь определяло духовное сродство вне зависимости и должностного положения и профессиональной сферы деятельности. Преданность друзьям, ближним. Свобода в выборе и следовании культурным эталонам… При этом, благодаря “массовому размножению” интеллигенции в это время и постоянному интеллектуальному, духовному взаимообмену между этой “массой” и сферой высокой культуры, духовных эталонов, эта культура обыденности приобрела форму достаточно автономной реальности, в которой каждый желающий мог в любой точке нашей тогдашней необъятной страны найти убежище от иной реальности – административно-бюрократической системы.

И эта реальность с твердой нравственной почвой постоянного обыденного ощущения духовного единства с необъятным кругом единомышленников и высоким небом интеллектуальных и духовных эталонов была более реальной, жизненной, чем реальность официальная. Это нашло наглядное выражение в существовании двойной шкалы духовных лидеров народа. Были “деятели науки и культуры” со множеством официальных научных званий и наград, научные труды, книги которых никто не читал, музыки не слушал, кинофильмы и спектакли не смотрел… И были никак официально не выделенные обычные доценты и кандидаты наук, писатели, поэты, композиторы, музыканты, режиссёры и актёры, на лекции, концерты и спектакли которых было невозможно попасть, книги которых зачитывались до дыр, фильмы которых всеми правдами и неправдами (при отсутствии видео) смотрелись… И, главное, та же властная элита, раздававшая официальные звания и награды, “для домашнего потребления” использовала то же, что и простые смертные. (Единичные совпадения на этих двух шкалах авторитетов лишь подтверждают правило: власть вынужденно одаривала некоторые уж откровенно яркие таланты, чтобы окончательно не утратить видимость духовного контроля над обществом).

Таким образом, период “перестройки” и “рыночных реформ”, стал временем ещё большей деградации нашей “элиты”. Она стала откровенно паразитической, маргинальной “элитой”. Это её новое качественное состояние нашло очень ёмкое выражение в феномене так называемых “новых русских” и двух мифах: о “среднем классе” и “левой оппозиции”.

Понятие “новые русские” первоначально (как многое ставшее потом таким родным) пришло с Запада как чисто лингвистическая аналогия понятия “нувориш”. Но у нас оно сразу приобрело некое особое значение. Попытки наших карманных экономистов, социологов, политологов и прочих “аналитиков” дать ему объяснение, связав с определённой социально-экономической статистикой (уровень доходов и т.п.) или другими понятиями (например, “предприниматель”) оказались безуспешными прежде всего потому, что не захотели увидеть (если не попытались сознательно скрыть), что в народе это понятие имеет почти исключительно ценностое смысловое наполнение. Это прежде всего оценочное понятие. И оценка эта осуществляется по трём основным критериям: источники богатства; отношение к традиционной системе ценностей и традиционной культуре; средства, используемые для сохранения своего привилегированного положения.

По опросам социологов “новые русские” у 70% населения ассоциируются, прежде всего, с понятиями “жулик” и “проходимец”. Это авантюристы, использовавшие случайные преимущества (определяемые особым материальным или должностным положением на момент начала “реформ”: по статистике 80% наиболее богатых людей теперешней России выходцы и партийно-советской номенклатуры, а остальные 20% - криминального происхождения.) и нечёткие правила переходного периода для чрезмерного личного обогащения, то есть это люди, которые получили богатства, несоизмеримые с реальными затратами их личного труда. Это люди, ориентированные на краткосрочное обогащение любой ценой, ценой лжи, крови, предательства. И, наконец, это люди, тесно связанные с властью или сами являющиеся носителями властных функций: чиновники, раздающие льготы и жиреющие на взятках, - для народа это тоже “новые русские” (к вопросу о связи понятий “новые русские” и “предприниматели”).

“Новые русские” – это люди, для которых не существует слово “нельзя”, люди, которые полностью разорвали связь с традиционной системой ценностей и традиционной культурой (ведь всякая культура в конечном счёте опирается на некую систему табу). Это варвары, которые воспринимают культуру поверхностно-потребительски, как внешнюю роскошь и удовольствия. Эталоны такой “шикарной жизни” были сформированы благодаря потреблению “запретного плода”, взращенного десятилетиями существования за “железным зановесом”: сказачно-восторженное понимание “западной жизни”. Демонстративная парадность, потребность в ярком публичном самовыражении при отсутствии социо-культурных ограничивающих рамок, придали их жизни вызывающе-безвкусную лубочную форму. Внутренняя смысловая культурно-ценностная пустота кое-как прикрывается заплатками некогда случайно прилипших элементов культуры: сусальным православием, полуязыческим культом богатства и силы, идеализированным образом “русского купца”, игрой в “крутых ребят” с Запада или в “честного” вора… Но свой подлинный лик никак не удаётся “облагородить”. Денег и времени (свободного от “дел” и “разборок”) хватает только на пьянки, “баб”, азартные игры, дешёвую попсу и культивирование насилия через видео и “криминальное чтиво”.

Сохранить и приумножить своё состояние, продолжить полюбившийся им образ жизни “новые русские” могут лишь поддерживая сформированную ими же ситуацию нечётких правил игры и перманентной чрезвычайщины. Скрывание доходов и реального движения капиталов, сознательная изначальная ориентация на нарушение законов (“свой” в их среде определяется, прежде всего, по умению обходить законы), уход от ответственности за последствия своих действий и, главное, не просто сохранение, а превращение в единственный инструмент управления незыблемого мафиозного триединства: теневые согласования (“разборки”) – круговая порука – ритуалы межличностной взаимозависимости. Разделённые на постоянно враждующие кланы, они неизменно сплачиваются, забывая внутренние передряги, когда пытаются изменить эту ситуацию “беспредела”. Сознательно блокируют любые действия в сторону действительного цивилизованного реформирования экономики и общества, немыслимого без чёткого юридического оформления собственности, связанных с нею обязанностей и ответственности.

Таким образом, в феномене “новых русских” в ёмкой – порой гротескном, - образе выражены главные качества нашей нынешней правящей “элиты”. Это слой вороватых людей с незаслуженно повышенными доходами, тесно связанных с властью, пользующиеся полной безнаказанностью, с пониженными культурными стандартами и равнодушных ко всему вне сферы узкокорыстных интересов. То есть это откровенно паразитическая группа населения.

Проблема среднего класса, может показаться, не имеет никакого отношения к рассматриваемой нами теме элиты. В других странах это, пожалуй, и так. Но не у нас.

Миф о том, что у нас начинает формироваться средний класс (если уже не сформировался) усердно муссировался карманными “аналитиками” полтора-два года до кризиса 17 августа (период псевдо макроэкономической стабилизации 1996-1998 годов). О том, что все эти разговоры о российском среднем классе чистой воды блеф мною ясно было сказано ещё до 17 августа.* Поэтому повторю только основную мысль. Главное в определении этого понятия не надуманные вычисление уровня дохода, размера собственности и пр. Это также, прежде всего, ценностное понятие, выражающее в конечном счёте определённый набор основополагающих экзистенциальных смыслов. Не случайно, если мы обратимся к истории возникновения этого понятия, оно, - имея достаточно долгую историю формирования начиная с появления понятия “третьего сословия” во Франции в 18 веке, - в нынешнем значении появилось в США во времена депрессии 1930-х гг. и главным его назначением было выявить, оценить на прочность, ту часть населения страны, которую можно использовать в качестве главной опоры для выхода из кризисной ситуации.

Как выяснилось эта часть населения должна обладать тремя главными качествами:

-          владеть собственностью, обеспечивающей достаточно независимое и устойчивое существование;

-          играть, если не преобладающую, то достаточно значимую роль в некоторых секторах экономики (например, сельском хозяйстве и в сфере услуг);

-          обладать общей ценностной ориентацией, определяющей предсказуемость социального поведения и политической позиции (разумный консерватизм, так называемый “здравый смысл”).

Людей, обладающих этими качествами, и назвали средним классом.

Отсутствие таких людей у нас лучше любых теоретических аргументов продемонстрировал “августовский кризис”. Он показал, что те, кого у нас называли средним классом, являлись небольшим прикормленным частью “элиты” (в основном финансово-спекулятивной и импортно-экспортной) социальным слоем, обслуживающим её интересы. Он не обладал ни одним из перечисленных стабилизирующих качеств и потому так безболезненно и незаметно для всех исчез. Поднятый было в октябре-ноябре 1998 г. стон некоторых СМИ (являвшихся частью этого “среднего класса”) по поводу его гибели, быстро пришлось оставить, поскольку сразу же стало ясно, что почти никого за пределами кольцевой дороги нашей славной столицы (где – как в главном спекулятивном центре страны, - было сосредоточено 90% этого “среднего класса”) данный вопрос мало кого волновал. Если не хуже. Это событие за пределами Москвы было воспринято со злорадным удовлетворением. В самом деле, если человек получает 500 руб. в месяц (и те не регулярно), будет он переживать, что кто-то вместо 2.500 $ (которые тот имел за его же счёт) стал получать 10.000 руб.?

Но нам важен не сам, по-моему, для всех уже очевидный факт отсутствия у нас среднего класса, - а причина, по которой, несмотря на все официальные потуги, он за годы «реформ» не то, что не возник, но даже не начал формироваться. Наша «элита» не просто не заинтересована в его возникновении, но упорно и изощрённо препятствует его появлению, поскольку справедливо видит в нём единственную силу, способную ограничить творимый ею «беспредел», претендующую на достаточно независимое владение хоть сколько-нибудь значимой частью собственности и способной достаточно серьёзно влиять на власть.

Оппозиционность наших «левых» (КПРФ, «аграриев», «патриотов» и пр.) так и не смогла ввести в заблуждение подавляющее большинство наших сограждан, несмотря на катастрофически падающий их уровень жизни и отчаянные пропагандистские усилия «оппозиционеров». Начиная с выборов в первый состав Думы её «электорат» остаётся практически неизменным, несущественно колеблясь в районе 30%. Его составляет, как показывают опросы, в основном люди пожилого возраста, рассматривающие отказ от коммунистических догм как предательство своей собственной – часто наивно-идеализированной, - жизни, и доведённые до отчаяния люди, которые видят единственную возможность для своего выживания в возрождении патерналистической распределительной системы. Эти – фактически маргинальные, - социальные группы создают «оппозиции» имидж массовости. Но её действительной силой является не только не сократившаяся, но и разросшаяся армия чиновников. Прежде всего аппарат центральных ведомств: Думы, Совета Федерации, самого правительства, почти целиком состоящий из бывшей номенклатуры ЦК КПСС, традиционные «силовики», а также, к сожалению, большую часть работников наших правовых институтов: суда, прокуратуры и пр., - и новые «силовики»: таможенники, налоговики …К ним примыкает значительная часть директорского, административно-управленческого и, частично, научно-исследовательского корпуса предприятий, не способных существовать без массовой и фактически бесконтрольной государственной поддержки: ВПК, АПК и прочие убыточные сектора экономики. Поэтому в нашей «левой оппозиции» ничего «левого» в общепринятом понимании этого термина нет, кроме популистской риторики о «социально ориентированной экономике», шумного протаскивания ничем не обеспеченных (потому невыполнимых) законов, «защищающих простой народ». Вся эта напускная «оппозиционность» призвана лишь прикрыть традиционную борьбу двух основных уже знакомых нам «элитных» групп: административно-силовой и хозяйственно-теневой. За «революционным» пафосом «оппозиции» стоит лишь навязчивая идея административно-силовой «элиты» вернуть себе доминирующее, исключительное руководящее положение (прежде всего в вопросе распределения всё более иссякающих финансовых, сырьевых и прочих ещё сохранившихся ресурсов), поставить на место выскочек из теневой экономики, вздумавших претендовать на ведущую роль.

«Левая оппозиция» фактически предлагает народу единственный выбор: вместо нынешнего псевдорыночного мощного фискального пресса, выжимающего все ресурсы, которые потом бесконтрольно приватизируются несколькими кланами высшей бюрократии сросшейся с финансовыми спекулянтами, - вернуться к привычному чисто бюрократическому распределению ресурсов, выдавливаемых столь же привычными исключительно силовыми методами (при этом реальное движение этих ресурсов окончательно уйдёт «в тень» и собираемых остатков будет хватать только на содержание самой власти). Её единственной подлинной целью является лишь возвращение для себя бесконтрольной власти. Власть для нее является самоцелью и высшей ценностью, а народ – животным, рабочим скотом, которое с помощь этой власти можно взнуздать, надеть намордник и гнать куда вздумается по бездорожью «особого пути».

Действительное содержание социально-экономической политики ельцинского режима последних лет, которую оно пыталось проводить можно уместить в одной фразе: «Россию спасут чиновники», - наша разбухшая бюрократия с её горячим рвением (до сих пор не очень уверенно сдерживаемым) всё регламентировать и всё распределять и ловкостью подменять закон бюрократическим своеволием. Вся новизна курса этого правительства свелась к попытке возродить тотальный административный контроль в экономике, перераспределению влияния лобистских групп в пользу ВПК и АПК и откровенному отстаиванию интересов самой высшей распределительной бюрократии

Попытка “спасать экономику” и “отечественного производителя”, сначала задушив его официальными и неофициальными (корумпированность власти при новом правительстве в лучшем случае не уменьшилась) поборами, а затем “инвестировать” крохи, оставшиеся после “перегонки” финансовых потоков через изощрённый аппарат финансово-бюрократического распределения, - тоже, естественно, не дала положительных результатов. “Экономическая стабилизация” оказалась блефом, красивой фразой, прикрывающей реальный факт – продолжение и усугубление стагнации экономики.

Недолгое правление правительства Примакова показало, что в действительности готовит нам «левая оппозиция».

Действительное содержание социально-экономической политики, которую оно пыталось проводить можно уместить в одной фразе: «Россию спасут чиновники», - наша разбухшая бюрократия с её горячим рвением (до сих пор не очень уверенно сдерживаемым) всё регламентировать и всё распределять и ловкостью подменять закон бюрократическим своеволием. Вся новизна курса этого правительства свелась к попытке возродить тотальный административный контроль в экономике, перераспределению влияния лоббистских групп в пользу ВПК и АПК и откровенному отстаиванию интересов самой высшей распределительной бюрократии

(ярчайшим примеров чего стали заключенные этим правительством соглашения на получение «гуманитарной помощи», условия которых приносили явный ущерб отечественным товаропроизводителям, о защите интересов которых на словах так рьяно это правительство радело, но зато давало возможность «пораспределять» немалые товарные потоки).

Однако, даже эта открывшаяся возможность вернуться к привычным и любимым принцыпам управления реализовывались сумбурно, неуверенно поскольку всякий раз сталкивались с двумя непреодолимыми трудностями: распределять кроме долгов почти нечего, а реальная экономика уже совершенно не поддаётся административному регулированию (настолько не поддаётся, что почти всякое регулирующее воздействие приводит к результату обратному ожидаемому). Попытка “спасать экономику” и “отечественного производителя”, сначала задушив его официальными и неофициальными (коррумпированность власти при новом правительстве в лучшем случае не уменьшилась) поборами, а затем “инвестировать” крохи, оставшиеся после “перегонки” финансовых потоков через изощрённый аппарат финансово-бюрократического распределения, - тоже, естественно, не дала положительных результатов. “Экономическая стабилизация” оказалась блефом, красивой фразой, прикрывающей реальный факт – продолжение и усугубление стагнации экономики. И ещё одна особенность, от которой так знакомо повеяло недавним коммунистическим прошлым, явно отличала правительство Примакова: настойчивое стремление (хорошо скоординированное и активно поддерживавшееся думской «левой оппозицией») восстановить вокруг себя режим чрезвычайщины и закрытости, агрессивное давление на средства массовой информации с откровенной целью уничтожить её независимость, полностью подчинить себе и восстановить атмосферу тотальной лжи, опирающуюся на иррациональные страхи толпы и инстинкты примитивной групповой солидарности «советского коллективизма», - откровенно показав ещё раз действительную цель как этого правительства, так и поддерживающей его «левой оппозиции» – бесконтрольная и безответственная власть, а не решение реальных социально-экономических задач.

Последние полтора года – с весны 1998 г., отставки Черномырдина, - делают очевидным факт, что наша «элита» загнала сама себя в дурную бесконечность внутренних межклановых конфликтов, из которой она сама не в состоянии вырваться.

Постоянные смены кабинетов показывают, что вернулся худший вариант номенклатурного принципа формирования власти с характерным для него сведением решения всех проблем к перераспределению влиянию в узком и абсолютно закрытом слое. Раскладываются бесконечные пасьянсы под названием «новое правительство» путём вытягивания карт из двух засаленных колод: «президентской команды» (заметно потощавшей за последние 2-3 года) и «номенклатуры ЦК» (затёртой до неприличия), - с единственной, уже практически не скрываемой целью – спати самих себя, а не страну, не народ.

При этом она разделена на враждующие, но тем не менее тесно взаимозависимые группировки, объединённые вокруг двух основных силовых полюсов.

«Элиты» новых русских. Изначально сформированная на принципах закрытого мафиозного сообщества, основанного на процедуре тайного присвоения, она не имеет никаких реальных связей с обществом и не способна прийти к какому-либо постоянному конструктивному соглашению между составляющими её группировками. Её низкий общекультурный уровень не позволяет надеяться, что она в обозримой перспективе сможет выполнить объединяющую общенациональную функцию, хотя бы начать процесс формирования современной цивилизованной социально-политической структуры общества и государства. Она способна лишь использовать расчленённые (перекупленные) остатки былых государственных институтов (и, следовательно, окопавшейся там административно-силовой «элиты») для сохранения своего привилегированного статуса.

Старая административно-силовая «элита» ещё не утратила желание и, главное, возможность хотя бы на время возродить былую единую тоталитарную государственную машину. Она также совершенно оторвана от общества, «зациклена» на идее возрождения абсолютно бесконтрольной власти и проблемах собственного материального обеспечения. Но она кроме того совершенно неспособна предложить какую-либо реалистическую экономическую программу, кроме восстановления системы тотального централизованного перераспределения, а потому всегда будет зависеть от «элиты» новых русских (которую она в лучшем для себя случае загонит обратно «в тень»), реально контролирующей экономические процессы.

И в настоящее время всё идёт к тому, чтобы сохранить неизменным такое положение дел и такую «элиту», освятив её очередным ритуалом парламентских и президентских выборов.

РОССИЯ – ГОСУДАРСТВО БЕЗ ЭЛИТЫ.

А теперь я спрошу вас, где наши мудрецы,

где наши мыслители? Кто за нас когда-либо думал,

кто думает за нас теперь?

П.Я.Чаадаев.

Пятнадцать лет мы пытались улучшить нашу жизнь. И достигли только окончательного обессиления народа, его разобщённости и безверия. Этот результат сделал, наконец, для всех очевидным факт: Россией никто реально не управляет, Россия – государство без правящей элиты. У нас есть люди у власти (судорожно, зубами, держащиеся за неё), есть ещё умные люди (не все ещё выехали или вымерли), но нет умных людей у власти (если таковые случайно заводятся, их быстренько «выдавливают» из круга избранных).

Российская правяшая “элита”.

За последние годы у нас девальвировались очень многие ценности и понятия. Одно из таких понятий – “элита”. Везде, куда ни кинь взор, у нас – если верить навешиваемым ярлыкам, - одна “элита”: “политическая”, “финансовая”, “бизнес-“, “военная”, “региональная”, “интеллектуальная” и ещё бог знает какая (только до “криминальной” ещё не додумались, но давно пора бы).

В данном случае девальвация понятия вполне соответсвует девальвации (точнее деградации) выражаемого им социо-культурного феномена: у нас нет элиты в подлинном значении этого слова, - поскольку, как известно, элита это не просто люди, находящиеся на вершине власти и (или) обладающие большей частью богатств страны. Элита – это, прежде всего, “творческое меньшинство”, способное взять на себя груз ответсвенности поиска и принятия решений в ситуации исторического выбора и имеющее решимость эти решения последовательно реализовать.

С подлинной элитой в России всегда было туго.

Главная особенность российской правящей элиты искони была её кризисогенность. В основе любой смуты, переживавшейся Россией по крайней мере с 16 века лежали её корыстолюбие, мелочные личные интересы, в стремлении удовлетворить которые она никогда не могла удержаться в рамках приличий. А узость взглядов, не позволявшая ей подняться хотя бы чуть выше ситуации здесь-и-теперь, обусловливала полное неумение договариваться, вырабатывать общеприемлимые решения на пути поиска взаимных компромиссов. Единственное, что их могло объединить – почти животно-рефлекторная реакция: не допускать в свой круг чужаков.

Поэтому решение назревших общегосударственных, общенародных проблем (доведённых до крайней степени длительным периодом распрь) всегда принимало в России форму чрезвычайных мер, проведение которых брала на себя ничем не ограниченная личная власть. При этом суть реформ в решающей степени определяло личное начало, принимавшее почти всегда ту или иную психопатологическую форму. А сами эти патологические свойства личностей “царей-реформаторов” формировались опытом бытия в атмосфере вечных бестолковых жестоких склок различных кланов правящей элиты. Такими были реформы Ивана Грозного, Петра Первого, позже Сталина. Попытки проведения более “мягких”, цивилизованных реформ, предпринимавшиеся Екатериной Второй, Александрами Первым и Вторым, в наше время Н.С.Хрущёвым и М.С.Горбачёвым, всегда в конечном счёте оказывались неудачными прежде всего из-за того, что элита использовала “мягкость” власти для наращивания сопротивления реформам, покушавшимся хотя бы на часть их привилегий.

В итоге российская история складывалась из повторяющихся замкнутых кругов, сформировавших исторический штопор, в которы всё более и более входила Россия: “жёсткие” реформы, формировавшие всё более неограниченную личную власть как главное организующее начало российской государственности, вели к всё большей деградации “элиты”, а всё более деградирующая “элита” становилась всё более трудно преодолимой преградой в проведении действительно цивилизованных реформ.

Деградация “элиты” была неизбежным следствием рабского духа, неизменного спутника всякой тирании, даже “реформаторской”. Раболепие перед властью стало с 18 в. самой главной – родовой, - особенностью высших слоёв российского общества. С этого времени смысл жизни российской элиты всё более сводился к борьбе за статус (и связанные с ним привилегии) и к стремлению как можно больше ограничить круг лиц, имеющих право участвовать в этой борьбе. Наша “элита” всё более превращалась в замкнутую паразитирующую касту, озабоченную только сохранением своих привилегий, панически боящуюся каких-либо нововведений не косметического характера, перекладывающую ответсвенность за все сколько-нибудь значимые решения на верховную власть и бесконечно (за спиной, “с фигой в кармане”) ругающую эту власть.

“Силовой” характер проводимых в России реформ искусственно отделял социо-культурные аспекты модернизации от технологических и организационно-управленических. Любое государство в той или иной мере сталкивается с проблемами бюрократизма и технократизма. Но Россия – это единственная страна, которая вот уже три столетия пытается сделать бюрократизм и технократизм главными, даже единственными, средствами модернизации. Если определить одним словом основное содержание всех проводившихся в России “реформ”, - это будет понятие бесчеловечность: интересы человека, права человека (начиная с элементарного права на жизнь) изначально воспринимались не толко как малосущественные, они просто “не закладывались” в реально осуществлявшиеся программы модернизации. Оттого все реформы у нас в стране изначально были бессмысленными, то есть лишёнными смысла для подавляющего большинства народа. Итогом ряда таких бесмысленных модернизаций и стал наш пресловутый “особый путь”. Самой главной “особостью” были, конечно, настойчивые, безуспешные, но тем не менее не прекращающиеся до сегоднящнего дня, попытки соединить “продвинутые” технологические и административно-управленческие решения с рабским трудом. Но для нас сейчас важна другая “особость”. Опыт проведения таких чисто технологических и бюрократических модернизаций отобрал и воспитал “элиту” особого склада. Пётр стоит у истоков этого процесса: он первым пытался создать единую, занятую исключительно государственной службой, строго иерархически организованную с дисциплиной по военному образцу элиту из всего привилегированного класса дворянтсва-боярства и духовентства. В полном объёме сделать это не удалось. Но с пертовских времён не служащий человек (какого бы он ни был происхождения и личного богатства) был человек неполноценный и подозрительный и никогда не мог быть отнесён к “элите”.

Российская “элита” – это, прежде всего, служивая элита.

Абсолютизация административно-силовых решений, культ формальной поцедуры и секретности, создавшие столь характерную для Россию систему так называемых “келейных решений”. Неизбежно возникающая в таких условиях атмосфера лжи и мифотворчества.

Особый тип иерархичности, формируемой односторонней рабской зависимостью от вышестоящей власти (а не зафиксированными в обыденном и формальном праве отношениями взаимных обязанностей как между различными группами элиты, так и между элитой и другими социальными группами, - как это было в “нормальных” странах европейской цивилизации).

Созданный и поддерживаемый этой иерархической системой рабский дух и “зациклинность” на борьбе за статусы и привилегии.

Особый тип отношения элиты к народу, построенном на эксплуатации и консервации архаичных социально-экономических отношений, являющихся по-сути симбиозом рабства и примитивной общинности, характерном для восточных деспотий.

 Эти качества были главными и доминирующими среди российской традиционной, “дореволюционной”, элиты. С такими качествами она не могла играть роль движущей силы реальной модернизации. Поэтому 1917 год, уничтоживший её, был прежде всего её собственной заслугой.

История российской элиты “советского периода” – история её окончательного вырождения.

Утрата тех слаборазвитых элементов личной независимости, определяемых частной собственностью, сословными правами, элементами европейской культуры и т.п., которые удалось с большим трудом сформировать в течение 19 века хотя бы у части дореволюционной элиты – делают советскую “элиту” полными рабами диктаторской власти.

К 1930-м годам она окончательно превращается в замкнутую касту сориентированную исключительно на безропотное и бездумное выполнение предписаний. Эти три главные особенности советской “элиты”: абсолютная замкнутость, рабская дисциплина и полная атрофия независимого мышления, - запускают механизм отрицательного отбора (достаточно полно описанный в работах первых перестроечных лет) приведшего к её полноё деградации к концу 1970-х годов.

Из “букета” разнообразных качеств, которые были характерны для советской “элиты” выделим два самых главных: безответственность и некомпетентность.

Усвоив и развив такие качества дореволюционной элиты как культ процедуры, секретности и пр., позволявшие избегать ответственности за принимаемы решения, советская “элита” изобрела поистине универсальный способ ухода от ответственности: “коллегиальные решения”, - которые для всех, кроме высших, уровней управления обосновывались сакраментальной фразой: “есть мнение”, - а для высших эшелонов власти – “пожеланиями трудящихся”. Если мнение оказывалось ошибочным, то в силу его полной безликости виновных за ошибки не находили, а просто одно мнение плавно заменялось другим. Если “пожелания трудящихся” на поверку оказывались “не те”, винить тоже было некого: сами пожелали, сами и расхлёбывайте.

Склонность к административно-силовым решениям и упования на всесилие формально-технологических средств дополнилось мессианской самоуверенностью последователей “единственно верного учения” и безоглядной романтической увлечённостью неофитов индустриальной революции. Итогом стали уникальные самодурство и самоуправство советской “элиты”.

С такими качествами единственными средствами, позволявшими советской “элите” удерживаться у власти стали сила (грубое насилие, переходящее в массовый террор) и мифотворчество, оболванивающее народ. С начала 1930-х годов (условной рубежной датой можно принять убийство Кирова) насилие и ложь становятся практически единственными “инструментами управления”, которые могла использовать советская “элита”.

Сфера обыденной жизни, подлинных трудовых отношений, действительного управления экономикой на низовом уровне (уровне предприятий, хозяйств, где создавалась реальная экономика) – всё более уходят из-под действительного контроля властной “элиты”. Возникает теневая жизнь. Не только так называемая “теневая экономика” с её главной основой – скрываемыми резервами ресурсов, но и теневой быт, теневая сфера досуга и пр., и пр. …И, естественно, своя теневая “элита”: пресловутые “завсклады” и “товароведы”, воспетые А.Райкиным, и многие другие, стоявшие за ними, кого даже Райкин не осмеливался “воспевать”.

После не очень длительного периода борьбы, в ходе которой властная “элита” безуспешно стремилась если не уничтожить, то подавить и напрямую подчинить “элиту” теневую, между ними был заключён тайный неформальный альянс, построенный на “трёх китах”: теневые согласования (превратившие “социалистическое плановое хозяйство” в экономический хаос и безумное расточительство), ритуалы межличностной взаимозависимости (различные виды совместных возлияний, бань, рыбалок, охот и пр.) и особый “буферный” слой “элиты” – “хозяйственников” и “согласователей”, - обеспечивавший стабильное взаимодействие властной и теневой “элит”.

Сила и мифотворчество – дорогостоящие вещи, требующие для своего поддержания немалых ресурсов, тем более в масштабах такой страны, как СССР с её амбициозным мифом не просто о супердержаве, а об “авангарде всего прогрессивного человечества”.

Как только ресурсов для удовлетворения амбиций властной “элиты” стало не хватать, она повисла в воздухе.

“Перестройка” в рассматриваемом нами аспекте стала попыткой плавного обновления и “перевоспитания” нашей “элиты”.

Главное средство реализации этого замысла было выбрано совершенно точно – преодоление, прежде всего, её закрытости, кастовости и чрезмерной привилегированности, сделавших её безответственным паразитическим слоем советского общества.

Второе средство не афишировалось, в явном виде никогда не формулировалось, но достаточно ясно “читалось” в действиях “перестройщиков”. Это была попытка создать единую элиту, объединяющую её легальную (властно-силовую и идеологическую) часть с теневой (экономической, прежде всего), способную целостно контролировать ситуацию в стране. С этой целью началась реабилитация идей рыночного (правда, пока ещё, социалистического) хозяйства, пересматривались некоторые дела за “экономические преступления”, на первые роли всё больше выдвигались люди из слоя “согласователей” и “хозяйственников”…

Как всегда (и, даже, более, чем всегда: такой косной “элиты” как советская, российская история ещё не знала), перестройка была политикой очень узкой группы лиц, опиравшейся на авторитет и силу власти генсека. Большая часть властной “элиты” сразу же попыталась свести на нет реформаторские усилия своего тонкого перестроечного слоя. Поначалу она это делала проверенными бюрократическими средствами – фактическим саботажем, прикрываемым пропагандистскими отчётно-показательными ритуалами.

Сейчас мы, конечно, можем упрекать М.С.Горбачёва в наивности многих его шагов, особенно в экономической сфере. Но он имел (имел сразу, или, по крайней мере, пришёл к этому взгляду очень быстро на основании опыта первых же месяцев перестройки) очень трезвый взгляд на то, с кем он имеет дело. Он ясно понимал, что советская “элита” к самообновлению не способна. Её можно было изменить лишь частично принудив, частично заменив. С этой целью им создаётся обострённая конкуренция за статусы внутри самой “элиты” за счёт придания большей роли советской и хозяйственной номенклатуре, которая была традиционно как бы второсортной по отношению к партийной и силовой (КГБ и армии), и организуется всё усиливающееся внешнее давление: “гласность” (допущения большего разнообразия печатных изданий и иных средств массовой информации, снятие табу на обсуждение многих до того закрытых тем, установление если не подлинной правовой защищённости журналистов, то некого благожелательного патронажа со стороны власти и пр.) и зарождение многопартийности.

Но наша элита показала, что она достигла такой степени деградации, при которой она уже просто не способна к обновлению, она не хотела и не смогла преодолеть свои узкокорыстные интересы и ограниченное мышление. Перестройка воспринималась одной её частью только как возможность перераспределения влияния различных номенклатурно-мафиозных кланов, очередная “перетасовка колоды”, шанс быстро и существенно изменить свой статус в советско-партийной иерархии или урвать кусок побольше от пирога “общенародной собственности”. Другая её часть, наоборот, воспринимала перестройку как угрозу их существовавшему статусу и влиянию.

Итогом этого сугубо внутреннего конфликта нашей “элиты” стали события августа 1991 года.

Одна часть “элиты” попыталась любыми (а, точнее, единственными доступными её пониманию) средствами (грубой силой и ложью) сохранить свой статус и привычные методы управления, “не поступилась принципами” (то есть своим привилегированным бесконтрольным положением). Но сама эта попытка показала, что “элита” повисла в воздухе: она утратила не только реальные рычаги контроля за развитием событий, но и реалистичный взгляд на сложившуюся ситуацию.

Другая часть “элиты” – республиканская и областная номенклатура, союзная бюрократия второго и третьего эшелона, - выдержав паузу, чтобы убедится в безуспешности попытки реставрировать старую систему, решила скачкообразно повысить свой статус, оттеснив от власти “засидевшийся” высший слой “элиты”. Результатом победы этой части “элиты” стал распад Союза и возникновение “независимой России”.

В ходе последовавшего затем периода “демократических реформ” не удалось сколько-нибудь существенно изменить и обновить нашу “элиту”. Произошло лишь перераспределение влияния различных кланов традиционной “элиты”. И в этом главная причина безуспешности наших реформ.

В условиях утраты авторитета традиционных советско-партийных институтов власти и полной растерянности среди властно-силовой и идеологической “элиты”, реальная сила – контроль за движением финансовых, сырьевых и иных ресурсов, - оказалась у людей, руки которых “лежали на кранах”, распределявших эти ресурсы: деятелей теневой экономики, “хозяйственников”, “согласователей” и пр.

Они успешно использовали возникшую ситуацию “прававого и властного вакуума” (фактической утраты лигитимности советского законодательства и властных институтов) для квази-законодательного закрепления осуществлённого ими захвата бывшей “общенародной собственности” и переподчинения (покупки) властно-силовых структур.

Первый процесс – “демократического законотворчества”, - свёлся к бессистемному хаотическому созданию законов на потребу дня тех или иных “элитных” кланов, в результате чего “прававой вакуум” незаметно перешел в прававой бардак, прававой “беспредел”.

Процесс переподчинения властных структур шёл неоднородно. В регионах, а, тем более, “на местах” (в городах, сельских районах), где уровень взаимопроникновения властно-силовой и хозяйственно-теневой “элит” был очень высоким, всё свелось к символическим рокировкам среди “людей власти”, находившихся на виду у народа, в ходе которых убиралось несколько слишком одиозных, знаковых для толпы фигур, и к теневому перераспределению реальных рычагов власти. В целом же командно-административная система осталась неизменной. В центре же этот процесс свёлся к превращению отраслевых министерств в лоббистские группировки наиболее влиятельных кланов, получивших для прикрытия названия финансово-промышленных групп, и к формированию (покупки) аналогичных группировок в законодательных органах (Верховном Совете, затем Думе).

В результате сформировалась ситуация фактического безвластия, то есть власть перестало полностью интересовать реальное положение в обществе, экономике, государстве. Она превратилась в поле бесконечного передела сфер влияния между несколькими “элитными” кланами. Эта очень неустойчивая ситуация, сопровождаемая бесконечными “разборками” (наиболее жуткой из которых стали чеченские войны), периодическими выдачами “лицензий на отстрел” различных третьестепенных фигур, отражающими изменение расклада сил в этой межклановой борьбе, не очень убедительно прикрывается шумными пропагандистскими компаниями на тему “гражданского мира и общественного согласия”. Но последнее время даже перестали заботиться о придании этой борьбе “общенародного” содержания, откровенно заявляя, что речь идёт только о согласии внутри самой власти. Из этой ситуации сама “элита” никогда не выйдет, поскольку это фактически идеальное состояние, к которому она всегда стремилась: соединение бесконтрольной собственности с бесконтрольной властью.

Впрочем, не будем уж совсем несправедливыми к нынешней “элите”, некоторое её обновление всё же произошло.

Во-первых, это её явная криминализация. Советская теневая “элита” – а через неё (точнее через обеспечиваемую ею систему теневого привилегированного распределения) вся властная “элита”, - была всегда тесно связана многими нитями (деловыми отношениями, личными связями, общими отсидками и т.д.) с “элитой” криминальной, уголовной. А силовая “элита” (МВД, КГБ) не только не брезговала систематическим сотрудничеством с последней, но сделала это сотрудничество одним из основных средств “поддержания правопорядка”. “Демократические реформы” по-началу лишь слегка сместили акценты взаимодействия этих трёх “элитных” групп. Но это именно тот случай, когда первоначальное незначительное смещение акцентов приводит к качественной трансформации всей системы. Когда обманный захват собственности и её бесконтрольное использование (разбазаривание) становятся главным содержанием экономической политики, когда реальной “кровью экономики” становятся скрытые финансовые потоки (“чёрный нал” и денежные сурогаты), когда место органов правопорядка занимает дикий “рынок силовых услуг”, - или, проще, когда главными социально-экономическими регуляторами становятся деньги независимо от их происхождения и запаха и грубое безнаказанное насилие, - в таком экономическом и правовом пространстве уголовная “элита” может, по меньшей мере, “играть на равных” с “элитой” традиционной, если не иметь существенные преимущества. Её “приёмы работы” сплошь и рядом оказываются более успешными, а потому быстро распространяются и приживаются среди прочих “элитных” групп. А с ними незаметно внедряются соответсвующие мировосприятие, способы мышления и пр. (Впрочем, не стоит думать, что “перевоспитание” властной и теневой “элит” “элитой” уголовной было очень уж трудным. Многие по-сути уголовные элементы мировоззрения, принципы внутренней организации и т.п. были унаследованы властной “элитой” по линии: диктатура – партия нового типа – подпольная террористическая организация.)*

Во-вторых, некоторое обновление “элиты” произошло благодаря её “демократизации”. К концу 1991 года властная “элита” было не просто в состоянии растерянности, а полного паралича. Теневая же “элита” – пользуясь марксисткой терминологией, - ещё не осознала себя как “класс-для-себя”, то есть не имея самостоятельного политического опыта, смелости, организованности для самостоятельных действий в общероссийских масштабах, предпочитала выжидать, подстраиваться под ситуацию. Единственными, кто имел смелость предложить и немедленно реализовать какую-то конкретную программу, была тогдашняя демократическая оппозиция, опиравшаяся на силу массовой поддержки “реформистских ожиданий” народа. Вынужденно допущенная на короткое время к рычагам реальной власти, она смогла за несколько месяцев вывести страну из ситуации социально-экономического колапса, выбив последние опоры у деградировавшей и обессиленной советской властной “элиты”: административное регулирование цен и финансовый волюнтаризм (неконтролируемая эмиссия, регулирование валютного курса и пр.) Этих нескольких месяцев было достаточно, чтобы теневая и криминальная “элиты” смогли осознать предоставленный историей шанс: возможность кардинального перераспределения власти и всей бывшей госсобственности. Реформы вырождаются в межклановую борьбу за эту собственность. А сами реформаторы – ставшие жертвами собственной наивности: абстрактного применения правильных экономических моделей, без учёта влияние социо-культурного контекста, - “выдавливаются” из власти униженные и оболганные. Но не все …Та часть “реформаторов”, которая приняла “правила игры”, предложенные теневой и криминальной “элитами” (прямо скажем, правила не очень сложные: используй преимущества своего положения, связей и иных случайных факторов, демагогию и ложь, для того, чтобы урвать кусок побольше и быстрее других), смогла быстрее других освоить сферу банковских спекуляций, информационных технологий, массового импорта продовольствия, ширпотреба, бытовой и офисной электроники и пр. При этом им не пришлось особенно “поступаться принципами”. Всё это делалось под разговоры о благоденствии, которое вот-вот принесёт нам открытая, свободная рыночная экономика. При этом забывали урок, который в своё время прошли многие народы (в том числе и мы сами в начале века), суть которого в том, что рынок сам по себе, без определённой правовой и социо-культурной среды, ведёт к результату прямо противоположному: удушению рынка и свободы, быстро крепнущим монополиям и финансовой олигархии, моментально срастающихся с правительственной бюрократией. Мы вновь наступили на грабли, о которые уже расшибли лоб в Первую мировую войну. Реформы опять – как уже было не раз, - свелись к чисто поверхностной технократической модернизации, прежде всего, в таких сферах как торгово-банковской и контрольно-регулирующей (налоговая служба и т.п.): компьютеризация, евроремонты и прочие внешнецивилизирующие “прибамбасы”.

8.

Когда же и как Путин вернётся?

Мы, конечно, не в состоянии предсказать точную дату. Но можно предугадать обстоятельства, возможный ход событий, которые заставят правящие кланы разыграть «путинскую карту».

Вариант первый. Самый скорый. Уже нынешней весной.

Если наметившаяся в октябре-ноябре 2008г. тенденция падения производства продолжится в тех же темпах в декабре 2008г. и первые месяцы 2009г. – что очень вероятно, - страну захлестнёт волна массовых банкротств и увольнений. В то же время антикризисные меры правительства будут действовать с запозданием и малоэффективно. Начнутся стихийные повсеместные массовые акции протеста. Правительство будет в растерянности, переходящей в панику. И тогда наиболее консервативная часть «силовиков» решится реализовать сценарий, за который она давно ратует – мобилизационная, полностью контролируемая государством, закрытая высокими таможенными барьерами экономика, откровенная политическая диктатура и внешняя политика «осаждённой крепости». Такой режим невозможен без авторитетного «Отца нации». И им, конечно, станет Путин, который до весны ещё не успеет полностью утратить свой ореол «спасителя». Что делать с Медведевым, вопрос технический, не представляющий для наших силовиков особой сложности. В принципе, достаточно будет «временной утраты дееспособности» действующего президента, и тогда премьер – строго по Конституции, - автоматически будет его замещать. Информационная обработка населения, подготавливающая его к такому развитию событий уже ведётся. Политологи, философы, депутаты, давно известные как «рупоры» «силовиков» уже во всю промывают мозги, что, мол, из такого глубокого кризиса как нынешний все страны будут выходить, усиливая политическую диктатуру и огосударствление экономики, а те, которые не сделают этого неминуемо погибнут, что неизбежна серия локальных войн, которые могут перерасти в нечто и более серьёзное, и т.д. и т.п. И в речах самого Путина можно услышать – пусть пока в более мягкой завуалированной форме, - те же идеи. А недавно обронённое им: «за что боролись, - на то и напоролись», - лишает последних сомнений, что лично он к такому развитию событий вполне готов.

Второй вариант будет реализован, если падение экономики и жизненного уровня населения в начале 2009г. будут не столь откровенно катастрофичны, а достаточно плавными. Плавность эта будет, понятное дело, обеспечиваться исключительно накопленными финансовыми резервами. Но надолго – это ясно всем, теперь уже и самому правительству, - их не хватит. Все упования власти связаны с надеждой, что с конца 2009г., в крайнем случае, с первого квартала 2010г. в США начнётся экономический рост, а с ним рост цен на нефть. Но что будет, если резервы будут истрачены, а нефть ещё не начнёт расти? Придётся идти на непопулярные меры: девальвацию рубля, сокращение социальных программ, госпомощи предприятиям и прочие процедуры по «затягиванию поясов». Дальше возможно два варианта развития ситуации. Первый - эти меры сразу дестабилизируют ситуацию в стране и для сохранения собственности и власти нашим правящим кланам срочно потребуется «режим твёрдой руки». Второй – эти меры перерастают в достаточно последовательную программу по демонтажу путинских экономических и политических «вертикалей». Но как только реализация этой программы начнёт угрожать власти и собственности правящих кланов, будет спровоцирован какой-нибудь локальный кризис, все неудачи будут списаны на авторов и проводников реформ, и к власти опять же приведут «сильную руку». Такой «сильной рукой» у нас может быть только Путин, потому, что ни времени, ни средств для того, чтобы слепить нового «спасителя Отечества», в обозримой перспективе не предвидится. Но для этого надо, чтобы непопулярные меры по «затягиванию поясов», провёл кто угодно, но не Путин. Его образ радетеля о благе народа не может быть запятнан. Поэтому уже с октября 2008г. не умолкают слухи, что Путин вот-вот подаст в отставку с поста премьера. Важно только найти повод, чтобы это не выглядело как бегство от проблем, которые он сам же создал и с которыми не смог справиться. Уже сейчас обращает на себя внимание одна деталь: все негативные прогнозы – падение производства и курса рубля, ожидаемый дефицит бюджета и т.п., - озвучивают Дворкович, Шувалов, Кудрин и др., но не Путин. Он озвучивает только положительную информацию. Поэтому, как только резервов останется чуть-чуть, а свет в конце тоннеля американского кризиса ещё не появится – Путин уйдёт с поста премьера, не важно, куда и под каким предлогом. Важно до конца поддерживать его исключительно «положительный имидж» в массовом сознании. Непопулярные меры предоставят проводить «либералам» (пробный шар в виде назначения губернатором Кировской области – одной из самых отсталых, самых коррумпированных и криминальных, - бывшего лидера СПС уже запущен). А когда им дадут «облажаться» по полной и они сыграют отведённую им роль «мальчиков для битья» – Путин вернётся незапятнанный на белом коне. Точную дату его вероятного «ухода» и «возврата» не берусь предугадывать, но очень вероятно, что при реализации этого сценария он «уйдёт» в конце весны – начале лета 2009г. и «вернётся» через год- полтора – к концу 2010г.

Вариант третий, который планировался ещё до кризиса, при утверждении Медведева в качестве «преемника». Судьба ещё раз сделает нынешнему режиму подарок – с осени 2009г. цены на нефть действительно начнут расти. Острого кризиса с сильным «затягиванием поясов» удаётся избежать. Медведев проводит свои полуреформы, которые ничего принципиально не меняют. Экономика плавно стагнирует, социальная инфраструктура так же плавно деградирует, что официальной пропагандой преподносится как медленный, но уверенный выход из кризиса. При этом сохраняется нынешний «политический расклад» - слабый президент при сильном премьере. В таком состоянии страна дотягивает до 2012г. и Путин естественно и просто побеждает на следующих президентских «выборах». Если же Медведев захочет «вылезти из песочницы», начнёт уж слишком явно «перетягивать одеяло» на себя, а его реформы покажутся слишком радикальными и реально начнут угрожать интересам силовых кланов, - то, как мы уже говорили «силовикам» не сложно будет спровоцировать локальный кризис, в котором можно будет обвинить «либералов» и Медведева с его реформами в частности, сместить его как «слабого президента» и вернуть Путина досрочно (что никак не повлияет на его право потом избираться на два срока). 

   «Путин» не ушёл и никогда не уйдёт, потому что это не реальная личность, а созданный за наш с вами счёт, колоссальными усилиями, за огромные средства миф, личина, прикрывающая кучку кланов грабящих страну. Пока мы им это позволяем, они будут стремится как можно дольше сохранять Россию в качестве дойной коровы,  продолжая нас грабить, по ходу дела – под «государственническую» демагогию, - усиливая нашу отсталость, превращая в третьестепенную «развивающуюся страну». Пока не ограбят нас до нитки. Потом они разбегутся в свои Лондоны, Парижи и Нью-Йорки, а мы будем перегрызать друг другу горло за последний кусок хлеба и глоток воды. Это и есть их реальная «Стратегия развития до 2020».

9.

Надо себе отдавать ясный отчёт, что в отличии от развитых стан мы переживаем не просто системный кризис, а кризис системы. За этой простой перестановкой слов – качественный различия. При системном кризисе «больным», недееспособным оказывается один или несколько элементов системы, пусть даже важнейшие (в данном случае финансовые). Но сама система в целом сохраняет способность к саморегуляции и саморазвитию. Кризис же системы демонстрирует её полную недееспособность в целом, обречённость на гибель. Её гибель – только вопрос времени. Другой вопрос – хотите ли Вы погибнуть вместе с ней.

Созданная Путиным система политических и экономических вертикалей доведена до такого состояния, что ни к какой позитивной трансформации она не способна. И медведевская «либерализация» и «демократизация» в ближайшие два-три года – если позволит время, - это ясно продемонстрирует.

Надежды на какие-либо «революции» - какими бы благими и благородными устремлениями они ни питались, - иллюзорны и опасны. Даже в более благополучной Европе сплошь и рядом акции протеста используются радикальными и, даже, просто преступными, мафиозными организациями для откровенных погромов. В нынешней же России любая «революция» выведет на улицу в первую очередь минимум 6 млн. гастарбайтеров, около 2 млн. «бойцов» оргпреступности и около 1 млн. представителей многочисленных группировок озлоблённой – часто просто «отмороженной», - молодёжи (футбольных фанатов, скинов и прочих), которых объединит только одно – желание всё крушить. Организованные мирные демонстрации десятков, сотен тысяч ответственных, разумных граждан 1989-1991-х гг. – в нынешней России невозможны. Тех людей уже нет, а объединявшие их идеалы и цели давно растоптаны, сожжены и развеяны по ветру. Сейчас нет ни личностей, ни программ, ни лозунгов, которые могут вывести на улицу хоть сколько-нибудь значительное количество нормальных людей (см. Открытое письмо И.Буковскому). Да и опыт «революций» на «постсоветском пространстве», включая нашу собственную 1991г., показывает, что в результате их «победы» к власти приходит банда бессовестных корыстных политиков. А в нынешней ситуации любая «революция», скорее всего, будет просто использована кланами силовиков для установления ещё более тоталитарного режима.

Главный трагизм нынешней ситуации – и главное преступление путинского режима, - в том, что, как мы уже говорили, мы вошли в серьёзнейший экономический кризис в ситуации когда у нас разрушены институты и инструменты реального диалога между властью и народом, обществом. В стране царит всеобщее недоверие и всеобщая безответственность, прежде всего, недоверие народа к власти и безответственность власти перед народом. Каждый верит в лучшем случае считанным людям из ближайшего окружения, а часто не верит и им. В этих условиях никакая программа реально не будет работать. Важно, чтобы программа была реально понята и принята народом, особенно наиболее активной, деятельной, творческой его частью, и он осознанно разделил с властью ответственность за её реализацию. Кроме того, идеальных планов, программ не существует. Мы не всеведущи. В каждом плане и каждой программе скрыты просчёты и ошибки. Но чем более демократично, отрыто такой план или такая программа приняты, чем более открыто и демократично контролируется их реализация, тем быстрее и проще выявляются эти просчёты и ошибки и тем быстрее они устраняются без лишних поисков виновных.

Поэтому главная проблема нынешней России – не столько в том, чтобы создавать «антикризисные программы», сколько в том, чтобы создать институты и инструменты, которые смогли бы создать программу, понимаемую и принимаемую народом, а затем смогли бы реально контролировать её реализацию. В том, чтобы сформулировать действительно понятные и действительно свободно, осознанно принятые народом идеи и принципы, действительно объединяющие его, вселяющие в него реальную уверенность, что он является хозяином в своей стране и то него зависит как его собственная жизнь, так и жизнь его страны. Нужен новый, честный, открытый Общественный договор. И такой договор может быть создан одним единственным способом – посредством созыва Учредительного Собрания.  

 Спасайте Россию – требуйте Учредительного собрания!

     05.01.2009г.

7.

Главное, что наглядно выявил нынешний кризис – это отсутствие у нынешнего режима действительного видения перспектив развития России, целостной продуманной стратегической линии (помимо одной, очевидной, - максимально полно перевести природные богатства страны в личные капиталы узкого круга избранных). Дело даже не в том, что восемь путинских лет это сплошное шарахание из стороны в сторону в зависимости от ситуации. И не в том, что в правительстве не было и нет единства ни по одному жизненно важному вопросу: министерства промышленности и торговли и министерство сельского хозяйства соревнуются в том, кто кому больше навредит, и оба никак не могут найти взаимопонимания с центробанком, про вечные распри Минфина и Минэкономразвития и говорить не стоит, они у всех на виду, транспортники и энергетики просто плюют на всех со своих монопольных высот и т.д. и т.п. И не в том, что, как мы видели, все нынешние антикризисные правительственные меры это метания ошпаренной кошки, а не продуманный кризис-менеджмент. Дело в том, что при всём многообразии «программ» и «планов» совсем не ясен общий курс, которым собирается следовать в обозримой исторической перспективе наша страна.

Для того, чтобы понять, каким будет этот курс, надо ясно ответить на несколько принципиальных вопросов. Обозначим только самые главные. Продолжаем ли мы строить «великую энергетическую державу», т.е. остаёмся всемирным сырьевым придатком, или стремимся к технологическому прорыву в постиндустриальное общество? На каких принципах мы будем развивать нашу экономику: жёсткой централизации и засилия монополий или развития конкурентной среды и прозрачных, общих для всех «правил игры»? А может, ренационализировать все сколько-нибудь значимые предприятия и вернуться к плановой экономике? Как мы будем развивать нашу финансовую систему? Как будут выстраиваться отношения между властью, бизнесом и обществом, будем держаться за «вертикаль» или будем выстраивать эти отношения на основе честного и открытого диалога и реального обеспечения прав и свобод? Какое политическое и экономическое место мы хотим занять в начавшемся новом глобальном переустройстве? И, наконец, что мы в действительности собираемся спасть - страну и народ или конкретные состояния конкретных лиц?

Попробуем найти ответы на эти вопросы в реальных действиях нынешней власти.

Деклараций о создании диверсифицированной и конкурентной экономики с высокой долей высокотехнологичных производств мы слышим много. Задача эта стала жизненно актуальной сейчас в условиях кризиса, из которого все развитые станы будут выходить, прежде всего, наращивая эффективность экономик, создавая новые производства и целые отрасли. Но дела власти говорят об обратном. Львиная доля финансовой помощи государства направлена компаниям сырьевого сектора. Практически все внешнеполитические шаги, предпринятые президентом и премьером в последние месяцы направлены преимущественно на лоббирование международных проектов в нефте-газовой сфере. Объявленная «программа поддержки реального сектора» - это бросание денег в чёрные дыры экономики, усугубляющее наше технологическое отставание. Потому, что эти огромные средства даются «просто так», без внятной программы их использования, без каких-либо конкретных обязательств по повышению эффективности и модернизации производства (в лучшем случае требуют бухгалтерскую отчётность, но эта мера имеет своим назначением не столько заботу об экономической эффективности, сколько задачу взять под полный финансовый контроль предприятия, которые решили облагодетельствовать «помощью»). В США, например, тоже решили оказать помощь своему автопрому. Но их автопроизводители вначале покаялись, что в качестве, технологиях и производительности отстали от японцев, и обещали исправиться, а топменеджеры этих компаний обязались работать в следующем году бесплатно или за символическую плату. Ничего подобного от своих автопроизводителей мы не услышали. Это при том, что производительность труда в этой отрасли фактически самая низкая в мире: в 16 раз меньше, чем в Японии, почти 10 раз ниже, чем в США, и в 4 раза ниже, чем в Китае. А выпускаемые машины это в лучшем случае копирование мировых образцов двадцатилетней давности. 

Решающая роль в столь необходимой нам структурной реорганизации нашей экономики должна принадлежать институтам развития, создающие внутренние факторы технологического прорыва и экономического роста. Но имеющиеся у нас так называемые институты развития – инвестиционный фонд и несколько госкорпораций, - в лучшем случае позволят нашу экономику какое-то время «удержат на плаву», но не смогут её реально модернизировать. Потому, что это забюрократизированные, супермонополизированные структуры, чрезвычайно подверженные лоббистскому давлению чиновников и политиков разного рода и уровня, но без внятных конечных целей, чётких критериев успешности, реальной отчётности за свою деятельность и ответственности за конечный результат. Это не инструменты развития, а инструменты межкланового дележа денег. Впрочем, на Инвестиционном фонде как инструменте модернизации, судя по всему, решили поставить крест. Его сделали ещё одним антикризисным инструментом, нацеленным на краткосрочные быстроокупаемые проекты. Думается, туда ему и дорога, потому что какой-либо эффективности именно как инструмент модернизации он не продемонстрировал. Главными институтами развития по замыслу власти у нас должны стать госкорпорации «Ростехнологии» и «Нанотехнологии». Аккурат под начало кризиса обнародовали, что же Путин отписал другу Чемезову. Это акции и доли в почти четыре с половиной сотен предприятий. Не будем здесь, конечно, «оглашать весь список», а отметим отрасли, к которым они относятся: цветная металлургия, производство каучука, автопром, строительство (преимущественно в Москве), оборонка, авиаперевозки и авиапром. С модернизацией и технологическим прорывом из перечисленного как-то можно увязать только авиапром (ещё и оборонку, но её реальные перспективы тоже туманны). Именно, как-то, потому что опыт с реализацией проекта «Суперджет», не внушает оптимизма. Этот выбор становится понятен, если учесть, что отбор этих предприятий осуществлялся в первой половине года, когда все свято верили в «тихую гавань». И осуществлялся он по принципу максимализации текущей прибыли при минимизации рисков, захвата контроля над наиболее доходными (в тот момент) активами. Но сейчас почти все эти предприятия оказались убыточными, обременёнными огромными долгами и «Ростехнологии» стоит в первых рядах за господдержкой. Как с такими экономическими гирями на ногах, там собираются осуществлять технологические прорывы?

Что касается «Нанотеха», то, как считают большинство специалистов, «нанотехнологическая инициатива в её нынешнем виде – это блеф, это способ отбить большие деньги». Чтобы не служить «испорченным телефоном», отошлём к нескольким публикациям специалистов по этой теме (http://www.zlev.ru/153/153_13.htm и http://www.rpmonitor.ru/ru/detail_m.php?ID=4888). Отметим только несколько показательных моментов. В руководстве этой корпорации полно высокопоставленных чиновников во главе с Чубайсом, а из учёных только Велихов, известный в научных кругах умением ладить с любым «политическим руководством» и умением выбивать у этого руководства огромные деньги на «амбиционные проекты», которые, в конце-концов, полностью проваливаются, но он при этом умудряется выглядеть победителем. Сам же Чубайс в интервью после его назначения главным по нанотехнологиям признался, что пока никто толком не знает, что такое «нанотехнологическая продукция», и что собственно из этой продукции мы собирается производить, он тоже не знает (недавно одобренные несколько проектов в этой сфере мизерны, с большой натяжкой могут считаться «нано» и особых «прорывов» не сулят). Зато он похвалил своего предшественника Меламеда за то, что он «предельно профессионально» разместил выделенные корпорации деньги в «низкорисковых финансовых инструментах». Очевидно, и он сам будет руководствоваться всё тем же принципом максимализации текущей прибыли при минимизации рисков. При таком подходе особых «нанопрорывов» ждать не стоит. А его обещания увеличить в ближайшие годы производство «нанопродукции» в 50 раз откровенно отдают маниловщиной и лысенковщиной.

Если ж мы по простому спросим у власти, что конкретно наша страна будет производить кроме нефти, газа, метала, леса через пять, десять, пятнадцать лет, - реальные конкурентно способные «вещи», «продукты», - что мы услышим в ответ? Лично я кроме невнятного бормотания ничего не слышу. А, учитывая, что современный цикл высокотехнологической продукции (фундаментальные исследования, подготовка кадров – инновационная идея – опытно-конструкторские разработки – создание основных и вспомогательных производств и целых отраслей – собственно производство новой продукции) занимает минимум пять, а, как правило, семь, десять, пятнадцать лет, - если мы на этот вопрос не можем ответить сейчас, то и производить через эти пять, десять, пятнадцать лет мы ничего не будем.

Слов о борьбе с монополизмом, нерыночными привилегиями, о необходимости конкурентной среды, обеспечиваемой средствами правового государства, создании мотивов и стимулов экономической активности и т.п. нынешним президентом было сказано много. Кризис заставил поторопиться с делами. Правительство объявило о намерении принять новые законы о борьбе с монополизмом и развитии конкуренции. Но всё это пока остаётся на уровне благих намерений. Реальных действий по обузданию монополий и развитию конкуренции нет (достаточно посмотреть на цены на бензин или газ). Зато уже реально проводящиеся меры по «спасению» банковской системы, фондового рынка и «реального сектора» являются фактически инструментами нового передела собственности, который приведёт к ещё большей её концентрации у ещё более узкого круга лиц, сделает экономику ещё более монополизированной. Пока мы больше наблюдаем рейдерство, нежели создание благоприятных условий для конкуренции. Принимаемые меры сохраняют и усиливают иерархию экономических «вертикалей», на корню подавляющих конкуренцию. Власть продолжает оставаться главным средством для получения очень крупных личных капиталов, создания огромных состояний. Набор рейдерских инструментов, которыми пользуется власть, достаточно широк, но смысл их один – выжить позволят лишь тем, кого решит достойным спасения власть, и на условиях, которые власть продиктует. Государство в лице высших чиновников получает голосующие акции, вводит своих представителей в советы директоров, получает реальный контроль за крупнейшими компаниями и финансовыми потоками. Система распределения кредитов «по усмотрению чиновника» позволяют слугам народа загребать (полностью или частично) приглянувшиеся им бизнесы. Выстроена абсолютно теневая схема перекредитования внешних долгов крупнейших корпораций и оказания помощи «реальному сектору». Решения о «спасаемых» принимается на закрытых совещаниях, без внятных публичных критериев, – в привычном «ручном режиме», от которого сам Путин ещё летом призывал отказываться (не понятно, правда, кого призывал, - самого себя?). Ключевая роль в этой схеме отведена Внешэкомбанку, которому даны безграничные полномочия по распоряжению акциями, полученными в залог по кредитам. И банк уже полным ходом скупает самые лакомые куски нашего фондового рынка. Для тех, кто не в курсе, скажем, что в наблюдательный совет ВЭБа входит вся правительственная верхушка, а его председателем является г-н В.В.Путин.

Наибольшую последовательность власть демонстрирует в своей финансовой политике. Конечно, в правительстве и Думе звучат робкие голоса, что одними бюджетными средствами, кратковременным вливанием ликвидности экономику не поднять, что в условиях кризиса важнее не то, сколько ты накачиваешь в экономику, сколько то, сколько ты из неё выкачиваешь, что надо развивать внутренние источники финансирования, а для этого нужны, прежде всего, низкая ставка кредита, низкая инфляция и прозрачная банковская система. Но поддерживаемые президентом и премьером Минфин и Центробанк и не собираются сворачивать с курса, который уже привёл нас к кризису. Большая часть имеющейся в стране ликвидности направляется на обеспечение выплат зарубежным кредиторам. Все наши хвалённые резервы уйдут на погашение долгов крупных компаний, набранных из-за их безответственности и преступной финансовой политики предыдущих лет (и таким образом мы дважды ограбим самих себя). Остающимися средствами попытаются затормозить спад, увеличивая госрасходы. Параллельно ужесточается кредитная политика, последовательно ослабляется рубль (фактически «плавно» девальвируется) и инфляция наращивает обороты. А банковская система всё более монополизируется и всё более уходит не то, что «в тень», а непроглядный сумрак. Она фактически превращается в несколько иерархических пирамидальных структур, созданных вокруг крупнейших банков (прежде всего, понятое дело, вокруг ВЭБа), никак между собой не связанных, внутри которых ликвидность как-то распределяется в зависимости от места в данной иерархии. Вокруг же этих банковских пирамид – финансовая Сахара, где не по дням, а по часам засыхает, вымирает весь не номенклатурный бизнес. При этом продолжаются разговоры о создании в России мирового финансового центра, превращении рубля в резервную валюту, тогда как рубль всё более наглядно демонстрирует, что не является самостоятельной валютой. А государство, бездумно спасая предприятия-банкроты, само уверенно движется к банкротству, окончательно отпугивая возможных зарубежных инвесторов. Над этим можно было бы посмеяться, если бы это наглядно не демонстрировало не адекватность восприятия реальности людьми, от которых зависит судьба страны.

Внешняя ж политика нынешнего режима невольно вызывает ассоциации с известной басней И.Крылова о лебеде, раке и щуке. С одной стороны не смолкают риторика насчёт собственного национального величия, пропаганда имперских традиций и воодушевляющие репортажи о том, как успешно идёт перевооружение армии, разговоры о мировой русофобии и призывы не бояться новой «холодной войны». С другой стороны, мы пытаемся встроиться в антиглобалистский фронт. С третьей - из последних сил изображаем из себя важный центр «нового многополярного мира». При этом периодически продолжаем произносить миролюбивые речи о важности сотрудничества с Западом, о либеральных устремлениях нового президента, о желании выстраивать с развитыми странами долговременные партнёрские отношения. Во внешней экономической политике непонятно, то ли мы берём курс на прорыв на внешние рынки с современной высокотехнологичной продукцией, то ли замыкаемся в агрессивный протекционизм и мобилизационную экономику, то ли продолжаем строить великую энергетическую державу (неясно на кого ориентированную). Нет одного - четкого осознания уровня, на котором находится страна, и того, какие цели для нас реально достижимы.

Народ постепенно впадает в тихую панику, бизнес – посчитав только итоги октября-ноября, - в состояние шока. Но главные удары им только предстоит держать после новогодних праздников. В этих условиях тот квазиобщественный квазидоговор - негласный «пакт о стабильности», - на котором держалась путинская «вертикаль», при которой административная система и крупный бизнес занимаются своими делами, а прочий народ смирялся с ограничениями демократии взамен на относительное благосостояние, - уже не возможен. Более того, становятся очевидными порочные основы этого пакта о взаимном невмешательстве: безответственность и взаимное недоверие, огромные серые зоны в повседневной жизни, где процветает лояльное отношение к нарушению закона, полукриминальная практика повседневности, игнорирование морали и традиционных ценностей, легитимирующих коррупцию, теневые трудовые отношения и многое другое.

Новый общественный договор становится жизненно необходимым. Тот поверхностно-декоративный вариант «либерализации» и «демократизации», который задумывался в докризисные времена и строился на расчёте продолжение «стабилизации», и который Медведев по инерции сейчас пытается продолжать, - не может претендовать даже на начальную основу для выработки такого договора. Реальные шаги по реализации медведевской либерализации и демократизации, которые он озвучил в своём первом послании и которые уже принимают форму законов, на самом деле – как мы уже говорили, - являются средством укрепления властной вертикали, попыткой спасти разваливающийся «внутриэлитный консенсус». Для всех остальных свобода сведётся к возможности «свободно» одуревать в информационном заповеднике с контролируемым государством цифровым телевидением и Интернетом. В то время как все институты, инструменты, механизмы реального диалога не только между властью и обществом, но и между различными социальными слоями за годы путинского правления разрушены полностью. И власть не знает как эти институты и инструменты восстановить, да и знать не хочет. Показательна предновогодняя встреча, которую провёл Медведев с несколькими тщательно отобранными номенклатурными «учёными-экономистами». Содержание этой встречи с «научной общественностью» было сразу же строго засекречено. Просочилась только она информация: президенту посоветовали дать больше свободы средствам массовой информации в объективном освещении кризиса, чтобы общество могло адекватно на него реагировать. Но, судя по всему, даже этот совет оказался под грифом «секретно». Власть продолжает упорствовать в своей самодостаточности, считает, что всё, что она делает, абсолютно правильно, из последних сил поддерживает в массовом сознании миф о государстве, которое не ошибается и озабочено исключительно благосостоянием народа. Не умолкают официальные заявления и не официальные призывы о необходимости поддерживать и развивать взаимное доверие на рынке, в экономике, в обществе. Но сама власть всё менее доверяет широким слоям бизнеса и народу в целом и, всё более очевидно, боится их. А потому весь реальный «диалог» власти с народом всё более сводится к публичной лжи о том, что власть не допустит падения жизни народа, а для тех, на кого эта ложь уже не действует, к силовым акциям ОМОНа и т.п.

Что же касается главного вопроса – кого спасает власть своими «антикризисными мерами»? – ответ очень скоро станет очевидным всем. До кризиса состояние Путина оценивалось в более чем 40 млрд. дол., и основу его составляли акции «Газпрома» и «Юганскнефтегаза», фактическим владельцем «Ростнефти», как известно, является вице-премьер И. Сечин, министру финансов А. Кудрину принадлежит солидный пакет акций «КИТ-Финанса»… именно эти компании оказались первыми в очереди на «спасение». В не далёкой исторической перспективе (когда спадут грифы секретности на соответствующих данных), историки без труда обнаружат замечательную закономерность: объём помощи, оказанной той или иной компании, соответствовал доли в этой компании того или иного высокопоставленного чиновника и месту этого чиновника во властной иерархии.

Это состояние очевидной раздвоенности объясняется просто. Модель государственного капитализма имени В.В.Путина, основанная на всевластии и полной безответственности монополий в экономике и абсолютной политической монополии бюрократии, неоимперской внешнеполитической агрессивности и полной ценностной деградации, - находится в глубочайшем кризисе. И то, что очень многое нужно менять власть понимает, быть может, гораздо лучше многих своих подданных или оппозиционеров. Но сама она к сколько-нибудь радикальным переменам не готова, потому что понимает, что такие перемены разрушат их монополию на власть и собственность. При любом хоть не намного более открытом, либеральном, демократичном устройстве государства и экономики большая часть современной «элиты» не выживет. Даже относительно небольшая доза реальной экономической и политической конкуренции их «убьёт». Поэтому они будут балансировать в нерешительности до последнего, пока не упадут. Но, падая, они попытаются удержаться, установив откровенно тоталитарный режим, чтобы спасти себя и свои состояния, но отнюдь не нас с вами. Тогда-то им и потребуется Путин. И его второе пришествие преподнесут нам как акт спасения, тогда как это будет «началом конца» - окончательным упадком и деградации России, а, очень возможно, и её распадом.

6.

Как же нынешний режим борется с кризисом?

Во-первых, с антикризисными мерами сильно запоздали. Уже с мая этого года стало ясно, что иностранные инвесторы целенаправленно выводят капиталы из России. Но власть, как мы уже говорили, вместо того, чтобы предпринимать какие-то меры против этого «бегства капитала», только подстегнула его известными мерами: «дело «Митчелла», грозные окрик Медведева, чтобы бизнес «не скулил», война с Грузией…

Ещё в середине июня Ассоциация российских банков обратилась к правительству с предупреждением, что проблема с ликвидностью решается недостаточно эффективно и потому российская банковская система находится под угрозой крупного кризиса. Власть это обращение проигнорировала.

Наконец в сентябре, когда наши фондовые рынки рухнули, власти просто закрыли биржи на два дня и ждали, что всё само собой рассосётся. И только, когда дружбаны-олигархи стали ломиться к Медведеву и Путину с криками: «Надо что-то делать!» - так, мол, мы (а, следовательно, и вы) можем потерять всё, «нажитое непосильным трудом», - были объявлены первые антикризисные меры.

Причины такой заторможенной реакции власти очевидны: тупая самоуверенность Путина, который как всякий диктатор заболел мессианским комплексом, и впал в самообман свой же собственной пропаганды несокрушимой «стабильности» созданной им системы, и неповоротливая, оторванная от реальности, давно зацикленная на решение исключительно своих внутренних задач бюрократическая машина, созданной им «вертикали власти».

Первые антикризисные действия властей, направленные на оздоровление экономики свелись к массированному вкачиванию бюджетных денег в крупнейшие банки, в первую очередь государственные, выделению средств на рефинансирование долгов крупнейших – по преимуществу, нефтегазовых, - корпораций (плюс налоговые льготы всё тому же любимому нефтегазовому комплексу), и госгарантиям банковских вкладов населения (причём долго не могли решить, сколько ж можно позволить народу спасти, - понятное дело, не свои ж кровные спасают, там кидали не считая).

Эти запоздалые меры всё же дали временный положительный эффект: остановили готовую начаться всеобщую панику вплоть до массовой скупки спичек и соли, предотвратили полный коллапс финансовой системы (которая была полностью обескровлена, «обезденежна»: все были друг другу должны, но ни у кого не было денег), за которым вскоре последовал бы и коллапс всей экономики.

Но главной целью этих мер было не столько спасение экономики, сколько конкретных состояний. Не допустить распродажу крупных пакетов акций компаний, составляющих основу состояний наших олигархов, с которыми связаны и кровные финансовые интересы высших чиновников от «рядовых» министров и их замов до премьера и президента. Не дать им уйти в «неправильные руки» и, тем более, уплыть за рубеж (за что, тогда, спрашивается, боролись). Деньги «своим» - «Газпрому», «Роснефти», «ЛУКойлу», РЖД и пр., - давали не считая, кто сколько попросит. И их хватали «пока дают», даже если и своих было достаточно. Так Алекперов, например, не чаяно оговорился, что с деньгами у него особых проблем нет, но если дают, то с удовольствием возьмёт и купит на них новые подешевевшие зарубежные активы. Других олигархов по-настоящему просто спасали от полного банкротства, покупая за приличные государственные деньги активы, которые практически ничего не стоили.

Оправданность и эффективность принятых мер, сразу вызвали большие сомнения.

Во-первых, стало совсем непонятно, зачем мы создавали наши резервы, выкачивая деньги из экономики и вкладывая их за рубежом в бумаги с минимальной доходностью? Затем, чтобы теперь, не успевая ни продумать механизмы, ни наладить контроль, раздать побольше денег, спасая очень ограниченный круг привилегированных компаний. Использовать эти средства не на основе продуманных стратегических планов и расчетов, а по принципу "спасай все, что можно." Не лучше ли было на эти деньги развивать финансовую систему и создавать «длинные» кредиты для перспективных проектов?

Во-вторых, вызывает подозрения непрозрачность системы распределения средств, выделенных на поддержку банковской системы, полное отсутствие механизмов контроля за их использованием. Более того, в ходе обсуждения эти мер в Думе, был принят ряд поправок, облегчающих получение выделенных средств иностранным юрлицам (т.е. облегчающих процедуру вывода полученных денег за рубеж). Не удивительно, что выделенные средства в экономику не пошли, а просто осели на счетах крупнейших банков и стали выводиться за рубеж.

В-третьих, обращает на себя внимание выбор спасаемых - ограниченный исключительно «жирными котами», крупными корпорациями, тесно сросшимися с властью.

И, наконец, в четвёртых, совершенно не понятно, почему за рискованную авантюристическую финансовую политику этих «жирных котов», надо расплачиваться госрезервами, принадлежащих по идее всему народу. Не поощряет ли это их безответственность?

Ни Путина, ни Медведева, очевидно, эти вопросы не волновали. Они были в полной уверенности, что принятых мер – продемонстрированной силы государственного кошелька и громких призывов, - более чем достаточно, что они «остановили кризис». Тогда, как всем, кто хоть как-то связан с экономикой, было ясно, что мы получили всего лишь передышку на несколько недель, чтобы перестроиться и выработать более продуманные системные меры выхода из только начинающегося кризиса.

Поэтому действия власти во второй половине сентября и октябре 2008г. напоминали театр абсурда. Главная задача этого представления была показать, что заокеанские происки нам нипочём, что их кризис не заставит нас свернуть с единственно-верного пути «плана Путина». Здесь особенно показательными были три события. Принятие трёхлетнего бюджета на 2009-2011гг., объявление ещё одной пенсионной реформы и очередное принятие «Программы 2020». В принятом трёхлетнем бюджете особенно замечательны три момента. Расходная часть осталась практически неизменной в сравнении с проектом, подготовленным ещё весной, т.е. нашим чиновникам и олигархам дали понять, что в плане «распилки» государственных средств принципиальных изменений не произойдёт, все получат всё, что положено (прикрывалось это по обычаю словесным туманом об обязательном выполнении государством всех социальных обязательств, туману напустили больше чем обычно, чтобы народ никакого кризиса не боялся и не паниковал). Подкорректировали только слегка доходную часть, рассчитав её исходя из цены нефти 95$. Этого по уверениям разработчиков бюджета вполне достаточно для полного обеспечения всех расходных статей, разве что уменьшаться или временно приостановятся поступления в госрезервы, но в целом бюджет получился профицитным. При этом бюджет не предусматривал никаких особых изменений в налоговой системе, потому что, как мы знаем, растянувшиеся на всё лето разборки на тему, что сокращать – налог на прибыль или НДС, так ни к чему и не привели, и вопрос был отложен до следующего года, а Кудрин, как всегда, всех настращал, что любое сокращение налогов обрушит бюджет. Этот момент особенно наглядно демонстрирует, что Путин – бюджет-то, прежде всего его детище, он же главный «смотрящий за распилкой», - в то время пребывал в полной уверенности, что простое вбрасывание денег и наличие приличных госрезервов остановит кризис. (Вполне укладывается в его логику экономического мышления: «отняли» - взяли из резервов, - «поделили» - распихали по карманам, - что ещё надо? Другого-то он ничего не знает и не умеет.)    

То, что пенсионная система у нас давно балансирует на грани кризиса, и от этого кризиса его спасали только всё те же нефтяные сверхдоходы, - это давно уже секрет Полишинеля. Но объявление нового плана реформирования пенсионной системы в первые после кризисные недели было явно неуместно, потому что два главных элемента этого плана – софинансирование пенсии и изменение системы социальных налогов, - были в нынешней ситуации бессмысленны и, даже, контрпродуктивны. Какое «софинансирование», когда доходы падают, люди теряют работу, а и так уж не бог весть какое доверие к власти падает ещё больше? Кто сможет позволить себе такое «софинансирование»? И кто решиться? Если бы этот план объявили два года назад, - в нём был бы какой-то смысл, но не сейчас. Новая же система социальных налогов значительно усиливает налоговое давление на бизнес в целом, что совершенно не к месту в условиях разрастающегося кризиса, и на квалифицированных высокооплачиваемых специалистов в частности, что приведёт только к усилению и так уж немалого их убегания за рубеж, что как-то для подъёма экономики тоже не очень благоприятно.

«Программой 2020» нас, извиняюсь, за… с 2006г. Её уже много раз рассматривали, пересматривали. Никакого реального содержания там нет – только набор лозунгов, призывов и голословных обещаний. Она в основном и задумывалась как пиаракция под выборы. И единственный реальный расчёт, который в ней заложен - то, что до этого срока многие не доживут, а остальные забудут (кто сейчас помнит, что обещал Путин в 1999г?) Действительное содержание, которое скрыто от нас туманом обещаний, стратегические, «рамочные» соглашения о распилке бюджета между госкорпорациями. Но даже эти обещания и соглашения, рассчитанные на совершенно иную экономическую коньюктуру – с постоянно дорожающей нефтью и растущими золото-валютными резервами, - полностью утратили смысл. Зачем же его приняли? Исключительно для психо-терапевтического эффекта, как практически всё, что делает Путин. Народу продемонстрировали, что всё идёт по плану и ещё раз пообещали, что жить будет лучше и веселей, если не сейчас, то в 2020г. Нельзя же признать, что и сама «Программа» а с ней и вся путинская «стабилизация» - туфта.

Только к началу ноября до власти, наконец, дошло, что принятых мер явно не достаточно, что экономика страны просто останавливается, потому что банки, получившие гигантские средства из госрезерва, в основном их припрятывают и переводят за рубеж, а если кому-то и предлагают, то на просто грабительских условиях (получают от государства под 7%, а предлагают на рынке под 25%). Путин с Медведевым публично постучали кулаком по столу и пригрозили банкирам спецслужбами. Но это никого особенно не испугало. 

И тогда появилась «антикризисная программа Путина».

В первую очередь, конечно, обращает на себя внимание, что власть, наконец, предприняла какой-то реальный, конкретный шаг по сокращению налоговой нагрузки на бизнес, о чём уже много лет просили экономисты и бизнесмены. Но решение это оказалось во многом запоздалым и половинчатым. Ясно, что оно стало результатом упорной внутренней борьбы, и в конце-концов диктовалось известным принципом: «чтобы волки были сыты и овцы целы», - чтобы бюджет существенно не пострадал (ведь, как мы уже говорили, трёхлетний бюджет рассчитан без всяких налоговых послаблений) и бизнесу «дать сигнал», что о нём беспокоятся.

Решили понизить ставки налога на прибыль. Эта мера была бы действительно эффективной, если бы была принята хотя бы пару лет назад, когда экономика была на подъёме, прибыль была значительна и она работала бы на рост и модернизацию предприятий. Но в ближайшие годы прибыль будет в лучшем случае минимальная, а учитывая, что, спасаясь от чрезмерного налогового гнёта, бизнес давно научился «рисовать нулевые прибыли», - то она скорее будет даже отрицательная. Таким образом, ожидаемого стимулирующего эффекта эта мера не даст. А если учесть новые социальные налоги, то суммарная налоговая нагрузка на бизнес не то, что не уменьшается, а даже увеличивается.

При этом основную часть сокращения налога на прибыль переложили на региональные власти. Сказали, что это поддержит средний и малый бизнес. Эту же цель преследует и целенаправленное выделение нескольких десятков миллиардов на его – малого и среднего бизнеса, - поддержку. Но, учитывая особенности нашей кастово-клановой системы, результат этих мер вряд ли будет положительным. И налоговые послабления, и финансовые ресурсы будут предоставляться исходя не из эффективности и перспективности бизнеса, а по принципу «свой-чужой», а потому станут не инструментом экономического развития, а инструментом перераспределения и захвата собственности.

Но основу этого плана составил комплекс мер по усилению госрегулирования экономики. Определены приоритетные отрасли, куда банки должны в первую очередь направлять выделенные им средства. Расширены госзаказы и предоставлены преференции отечественным товаропроизводителям при госзакупках (т.е. отечественные товары наших предприятий и организаций должны иметь преимущество в тендерах, даже если они будут на четверть дороже импортных). Субсидирование кредитов, идущих на технологическую модернизацию производств. Целевые кредиты оборонным предприятиям для предотвращения их банкротств. Система заградительных таможенных пошлин, защищающих отечественных производителей, прежде всего, автопром и сельское хозяйство. Подтверждены обязательства государства по целевым программам, правда с оговорками о возможности той или иной формы их пересмотра (объём финансирования, сроки ит.д.)

Очевидны благие побуждения принятия этих мер. Но столь же очевидна и сомнительность их положительного эффекта. Все эти меры усиления – и так не слабого, - государственного вмешательства в экономику, осуществляемое существующей бюрократической клановой системой, станет не средством подъёма и развития экономики, а инструментом нового передела собственности, приведёт к ещё большей монополизации экономики, ухудшению реальных, а не декларируемых условий для малого и среднего бизнеса, понижению эффективности производства и понижению конкурентности отечественной продукции, быстрому и неэффективному разбазариваю госрезервов. 

Угроза именно такого варианта развития настолько очевидны, что вскоре после обнародования «антикризисной программы», была продекларирована подготовка специальных мер, направленных на предотвращение злоупотреблений при госзакупках, усиления борьбы с монополизмом, развитию конкурентной среды и т.п. Но, учитывая опыт недавно принятых антикоррупционных мер, сомнительно, что меры эти будут достаточно последовательными и эффективными.

Как всегда было много слов о социальных гарантиях, о том, что власть не допустит падения уровня жизни народа. Но, даже если предположить абсолютную искренность этих заявлений, возможности их реализации определяются исключительно реальными возможностями бюджета. А их по большому счёту и само правительство не знает, потому что эти возможности определяются исключительно возможными ценами на нефть (если рассчитывать только на накопленные резервы, то их, как мы уже говорили, хватит в лучшем случае до конца следующего года). То, что эти большие обещания призваны в основном прикрывать большую ложь, особенно наглядно демонстрирует пресловутое 30% повышение зарплат бюджетников. Реально оно касается только федеральных госслужащих. На 90% это чиновники федеральных ведомств. Собственно работников образования, здравоохранения, науки, культуры, на улучшение жизни которых, по словам Путина, эти меру в первую очередь направлены, - не больше полутора сот тысяч. Сосредоточены они в основном в Москве и Петербурге, считанные единицы этих учреждений, финансируемых из федерального бюджета, находятся в каждом регионе (центр целенаправленно избавлялся от них последние годы). Подавляющее большинство наших работников образования, науки, культуры, здравоохранения «сидят» на местных бюджетах. А им – даже в Москве, - уже сказали: никакого повышения не ждите, радуйтесь, если не сократят. А чтобы уже сейчас не расслаблялись, поснимали со счетов средства, которые накапливались (совершенно законно) для выплаты хоть каких-то годовых премий.

 Как-то вскользь была проговорена ещё одна мера поддержки экономики. Но на неё сразу обратили внимание все грамотные экономисты. Это решение правительства ежегодно направлять 250 млрд. на поддержку курса акций ведущий компаний. По сути это спекулятивные операции с использованием инсайдерской информации. Нигде такие вещи не практикуются, более того в нормальных странах это считается экономическим преступлением. На фондовый рынок это окажет скорее негативное влияние и отпугнёт серьёзных инвесторов, потому что для них становится абсолютно неясной реальная стоимость тех или иных активов. Смысл этой меры один – спасение за государственные средства конкретных состояний.

Ну а решение скупать за государственные средства невостребованные рынком квартиры, вместо того, что дать ценам на них упасть до их реального рыночного уровня, а деньги выделить на льготные ипотечные кредиты, - ясно направлено на спасение чиновничьих доходов, заложенных в стоимости этих квартир.

Но более всего реальную путинскую антикризисную программу, раскрывает решение, которое в саму программу не вошло. Да и вообще мало кто на него обратил внимание. Речь идёт о поправках к Бюджетному кодексу, позволяющих правительству перекидывать бюджетные расходы из статьи в статью и от одного распорядителя средств к другому без внесения изменений в закон о бюджете. Во-первых, этот закон очень коррупционен, поскольку предоставляет отдельным чиновникам право практически бесконтрольного распоряжения огромными средствами (это к вопросу о нашей борьбе с коррупцией). Во-вторых, он ясно говорит о том, что действительно продуманной программы у правительства нет, и по обычаю, все решения будут приниматься по принципу «жаренного петуха». И, наконец, в-третьих, он ясно демонстрирует декоративный характер нашей Думы, делает абсолютно бессмысленной её существование. Её реальная власть до последнего времени заключалась в двух моментах: возможности выразить вотум недоверия правительству и утверждении бюджета. Первая возможность в общем-то иллюзорна, потому что отставка правительства фактически означает роспуск Думы, и потому на такое самоубийство Дума никогда не пойдёт. Реальным рычагом влияния Думы был только бюджет. Но теперь и утверждение бюджета становится фикцией. Зачем нам содержать столько дармоедов, да ещё с такими зарплатами (напомним, что себе они заблаговременно, ещё до кризиса подняли зарплаты на четверть)?

Да и сам бюджет 2009г. был одобрен Думой на удивление быстро и практически не заметно для «публики». Наверное, чтобы не акцентировать внимание на то, что он рассчитан исходя из 50 долларовой цены нефти, и как он согласуется с только что принятым трёхлетним бюджетом, рассчитанным из цены нефти в 95%, - не ясно.

Озадачило и принятое вскоре после обнародования «антикризисной программы» решение Центробанка о повышении ставки рефинансирования. Мера неординарная, учитывая, что во всём мире ставки рефинансирования понижают, а у нас реальный сектор всё больше впадает в финансовую кому. Обычно такие решения принимают, когда финансовая система перенасыщается средствами, а экономика начинает выходить из кризиса. Правительство, видимо решило, что «крупняк» накачали ликвидностью под завязку, и низкие кредитные ставки будут только провоцировать его на финансовые спекуляции. «Крупняк» то накачали, только в реальной экономике денег так и не появилось. Немалую роль в принятии этого решения наверняка сыграла инерция «антиифляционной» финансовой политики, которой придерживалось правительство последние годы, и которая, как мы видели, во много спровоцировала кризис ликвидности. Результаты не заставили себя ждать. Ослабление рубля ускорилось. Началась массовая скупка валюты и вывод её за рубеж. Замечательный фон для антикризисных мер.

В целом же, подводя предварительные итоги, можно сказать, что ни практические действия правительства, ни меры предусмотренные «программой Путина» собственно антикризисными не являются. В них нет ничего, что бы нам позволило выйти из кризиса. Все принятые и предлагаемые меры лишь смягчают наше падение в кризис (чтобы не вызвать массовых беспорядков и народ постепенно привык к ухудшающимся условиям жизни) и обеспечивают нам многолетнюю очень неустойчивую стагнацию. А реальные надежды на выход из этой стагнации связывают исключительно с ценою на нефть. Посмотрите на все «сценарии», «программы» и пр., которые сейчас предлагаются. Все они, фактически, рассчитываются только из того, как будут вести себя два взаимосвязанных фактора – цена нефти и курс рубля. 

Помимо экономического антикризисного плана нынешним режимом был предложен и политический антикризисный план. Его представил в своём первом президентском послании Медведев. Как известно, услышали мы его с большим запозданием. Президент несколько недель его лично дорабатывал. Необходимость такой доработки объясняется тем, что над посланием стали работать сразу же после вступления Медведева в должность, и к концу лета – т.е. до кризиса, - оно уже было в основном готово. Подготовлено оно было в излюбленном медведевском стиле – пафосном провозглашении банальностей на тему «либеральных» и «демократических» ценностей. Какой-то смысл такое выступление имело бы в докризисной ситуации: его можно было бы рассматривать как «декларацию о намерениях» нового президента, с надежной, что эти намерения найдут со временем хоть какое-то практически значимое воплощение. Но в условиях кризиса одних деклараций явно мало, нужна какая-то конкретика. Мы эту конкретику услышали, но ничего действительно демократичного и либерального там не было, хотя все подконтрольные власти средства массовой информации объявили «инициативы Медведева» важным шагом в развитии «либерализма» и «демократии». На самом же деле это всёго лишь комплекс мер, направленных на «консолидацию элиты», которую начали раздирать распри уже в конце путинского правления, а в условиях кризиса эти распри, очевидно, будут только усиливаться. Если бы хотели хоть какой-то реальной демократизации, то вернулись бы к выборам глав регионам. Но Медведев, в последовавших после послания интервью-разъяснениях, под угрозой отставки запретил губернаторам даже говорить о такой возможности. Реально усиливающим демократию шагом был бы возврат к «допутинским» проходным барьерам в Думу, а не это непонятное кооптирование 2-3 представителей внедумской «оппозиции». Шагом к демократизации режима стала бы реальная подотчётность правительства Думе (даже нынешней карманной, это заодно делало бы более ответственной и саму Думу). Но вместо этого нам предлагают лишь новое ежегодное шоу в виде выступления премьера в Думе. И Медведев опять же в интервью специально уточняет, что никакого движения в сторону парламентской республики – т.е. усиления ответственности правительства хотя бы перед Думой, - не будет. Ну а «новации» с отменой предвыборного залога, понижения планки минимального членства, с одновременным ужесточением контроля и ответственности за списки в поддержку партий и кандидатов – просто откровенно антидемократичны в реальных российских условиях. Отмена залогов и уменьшение порога членства откровенно направлено на уменьшение финансовых издержек и облегчения реализации новых партийных псевдо-либеральных проектов, намеченных Кремлём. Зато усиления контроля и ответственности за списки сторонников обеспечивают гарантированное снятие с дистанции любой неугодной партии, любого неугодного кандидата. Как этот приём действует, нам наглядно показали на примере СПС во время последних выборов. 

В чём же реальный смысл этих «инициатив Медведева»? Они чётко укладываются в стратегию нового «внутриэлитного консенсуса», о котором мы говорили ранее: уравновесить чрезмерную роль силовой «элиты», повышением влияния несиловой «либеральной элиты» и региональных «элит». Новые условия участия партий в выборах и гарантированное участие в Думе 2-3 представителей промедведевской «либеральной оппозиции» даже в случае их поражения на выборах – это обеспечение «политических площадок», с помощью которых Медведев смог бы выносить в сферу публичной политики конфликты между силовиками и либералами, которые не удалось решить келейно из-за тупого сопротивления силовиков, а при острой необходимости использовать политические демарши на этих площадках даже для каких-то экстроординаргых личных решений. Новые порядок назначения глав регионов решает сразу три задачи. Смягчает обостившееся в последние годы недовольство региональных «элит» самоуправством московских назначенцев. Снимает с центра значительную долю ответственности за результаты региональной политики в условиях кризиса. Но, главное, даёт возможность назначать губернаторов не «единоросов», и создавать региональные партийные проекты, противостоящие полной политической монополии Единой России в регионах, - что в целом так же создаёт новые политические «точки опоры» для Медведева. Но всё это, очевидно, рассматривается только в качестве вспомогательных элементов, которые должны заставить побыстрей и поэффективнее работать многоголового (а, точнее, многорукого, многортового и многозадового) неповоротливого и жадного монстра Правительства-Думы-«Губернаторских Команд»-«Правящей Партии». То, что главное опорой режима остаётся бюрократия и её партия Единая Россия, продемонстрировало выступление Медведева на съезде этой партии, да и сам факт посещения этого съезда (съезды других партий такого президентского внимания не удостоились). Главное же что указывает на сохранение незыблимыми основ режима и его реальный «демократизм», - это шестилетний президентский срок. Ссылки на примеры других стран смехотворны. Такие президентские сроки есть только в парламентских республиках, что действительно оправдано, так как гарантирует политическую стабильность в условиях возможных правительственных кризисов. Во Франции же, где не президентская, а парламентско-президентская республика, срок президентства сократили. А порядок принятия этих изменений в Конституцию – «в рабочем порядке» через Думу, - очередной раз демонстрирует отношение к народу как «быдлу», которое «схавает всё». Это поправки, которые принципиально изменяют Конституцию (так же как путинские нововведения, позволившие ему выстроить «вертикаль»), и должны они приниматься только на общенародном референдуме. Мы ещё забыли сказать о пятилетнем сроке для Думы. Но здесь, по-моему, и так всё ясно – кинули подачку, чтобы получали удовольствие и расслабились, принимая весь пакет поправок.

4.

Между тем нынешний кризис наглядно демонстрирует полную недееспособность этой системы.

Чтобы успешно противостоять кризису, в который мы сваливаемся, надо как минимум самим себе честно ответить на вопрос о причинах его возникновения. Но власть вместо этого предпочитает всю вину перекладывать на злокозненные Штаты. Мы не собираемся оспаривать роль США как главного виновника нынешнего мирового кризиса. Мы хотим сказать, что не меньшая «заслуга» в том, как этот кризис отразился на России, принадлежит провальной экономической политики «путинской стабилизации».

То, что ситуация в нашей экономике начала стремительно ухудшаться, стало ясно уже весной этого года. Резко сократился приток инвестиций, стали падать торговый оборот и реальный рост доходов населения, упала добыча полезных ископаемых. Но власти, озабоченные предвыборным пиаром «стабилизации», предпочитали этого не замечать. Да и небывалый каждодневный рост цен на нефть продолжал кружить голову. К концу лета впервые после 2004г. началось абсолютное сокращение промышленного производства. За три летних месяца тренд замедления роста промышленного производства стал самым крутым со времен дефолта 1998 года. Но поскольку текущая экономическая политика осталась в компетенции Путина и его практически не изменившегося кабинета, «преемственность экономического курса» неукоснительно соблюдалась. А тут ещё война с Грузией и последовавшая за ней победная эйфория… не до анализа экономической статистики.

Между тем причины явного ухудшения экономической ситуации лежали на поверхности. И о них многие и давно говорили.

Например, о том, что для российской экономики и, особенно, для его «реального сектора» «кризис ликвидности» стал хронической проблемой. И что главная причина этого кризиса - правительственная политика подавления внутренних источников кредитования в первую очередь посредством повышения процентных ставок и норм кредитования. В результате уже в апреле текущего года ликвидность банков упала до «преддефолтового уровня» конца 1997 – начала 1998гг. Источником «экономического подъёма» последних 3-4 лет были дешёвые зарубежные займы. И как только из-за мирового финансового кризиса приток в нашу экономику средств из-за рубежа заметно ослаб и кредитные ресурсы резко подорожали (а для среднего и малого бизнеса стали просто недоступными) экономический рост сразу заглох. С начала года замедлились и вернулись к уровню 2005 года темпы роста инвестиций в основной капитал, а летом, когда начался массовый отток иностранного капитала, инвестиции в основные фонды практически прекратились. Дополнительным фактором остановки вложений в основной капитал и, как следствие, остановки экономического роста стал резкий рост инфляции. Это при том, что политика сдерживания кредитов обосновывалась в первую очередь необходимостью борьбы с инфляцией. У нас возникло уникальное не мыслимое для нормальной экономики сочетание недостатка ликвидности и высокой инфляции. Причина – прежде всего, практическое отсутствие действенных механизмов контроля за ценами монополистов и бесконтрольный рост госрасходов, особенно сильно подскочивших из-за выборов в 2007-начале 2008гг. Но эту главную причину власть предпочитала не замечать и продолжала «бороться с инфляцией», «перекрывая кислород» всему не государственному сектору экономики.

Начиная с осени 2007г. было много злорадства по поводу американского «ипотечного пузыря», спровоцировавшего финансовый кризис, и радости по поводу того, что такого у нас быть не может, потому что рынок ипотеки у нас мизерный и сколько-нибудь существенного влияние на нашу финансовую систему оказывать не может. Но при этом не хотели замечать, что весь наш рынок жилья это большой финансовый пузырь. И к началу 2008г. он был надут уже до предела. Причины, почему он возник, были очевидны – дисбаланс между стоимостью жилья, реальным платёжеспособным спросом населения и размером рынка жилищного кредитования. То, что цены на жильё, никак не связаны ни с реальными расходами на его строительство, ни с его подлинной рыночной стоимостью, вынуждены были признать в ходе предвыборной компании и Путин и Медведев. Все знают, что в среднем по стране цены на жильё завышены минимум в два раза, а в Москве в 3-4 раза. И причины всем известны – «заложенные» в эти цены огромные «откаты» чиновникам и спекулятивный спрос, раздуваемый вкладыванием свободных средств узким слоем населения, которому в той или иной форме перепадали сверхдоходы сырьевых отраслей. Огромные диспропорции в доходах населения сделали приобретение жилья недоступным для 80% населения. И уже к началу 2008г. стало ясно, что реальный спрос на жильё достиг потолка. Сколько-нибудь значимый рынок ипотечных кредитов, как власти сами признались, у нас так и не сложился и, более того, с начала 2008г. из-за ужесточения условий кредитования фактически стал сворачиваться. Рынок жилья раздувался исключительно спекулятивно. Многократное превышение стоимости московского жилья над самой дорогой зарубежной недвижимостью давно стал темой анекдотов. Строительный пузырь созрел для схлопывания. Но власть не хотела этого видеть до кризиса, не хочет видеть и сейчас.

Но, главное, власть ничего не захотела (или не смогла) сделать, чтобы предотвратить три основные угрозы, о росте которых не ангажированные кремлём аналитики предупреждали ещё два года назад: стремительный рост корпоративных долгов, преимущественно спекулятивное надувание фондового рынка и столь же стремительный рост импорта, питаемый дешёвыми внешними кредитами.

За пять с небольшим лет суммарный корпоративный долг превысил 500 млрд. долларов, т.е. среднегодовой прирост долга был около 100 млрд. долларов – это столько, сколько Горбачёв и Ельцин вместе набрали за 10 лет. И нельзя сказать, чтобы об опасности неконтролируемого накопления таких долгов, никто не предупреждал. Ещё в 2003г., когда здравомыслящие экономисты ещё могли что-то возражать Путину, был поставлен вопрос о необходимости разработки мер по регулированию заемной активности, созданию эффективной, открытой системы государственного мониторинга внешней задолженности конкретных компаний и банков, ее структуры, стоимости и графиков обслуживания. Но тут «Газпром» затеял поглощение «Сибнефти», а потом закрутилась афёра с покупкой активов ЮКОСа никому до того времени не известной, неизвестно кому тогда принадлежавшей и практически не имевшей тогда никаких своих капиталов компанией «Роснефть». Только на эти «сделки века» потребовались десятки миллиардов долларов. Следуя их примеру, стали набирать многомиллардные кредиты и прочие компании и банки с государственным контролем или участием. О контроле и мониторинге кредитов тут же забыли. Поэтому, что бы не говорил Путин, Кудрин и прочие, механизм нынешнего финансового кризиса тот же, что и в 1998г.: неконтролируемое наращивание внешней задолжности. Наступили на те же грабли, что и 10 лет назад. Только ударили они по другому месту: тогда банкротом оказалось правительство, сейчас все сколько-нибудь значимые компании и банки. Разница не большая, особенно учитывая, что эти компании и банки по большей части фактически государственные.

В 2006–2007 годах произошел скачкообразный рост российского фондового рынка. Достаточно сказать, что биржевой оборот акций в 2007 году превысил аналогичный показатель 2005 года почти в семь раз. Телевидение регулярно демонстрировало довольного Путина, рассказывающего об очередном небывалом повышении капитализации наших компаний. Но ничего не говорилось о реальной структуре нашего фондового рынка. А структура его была такой неустойчивой, что его кризис, «обвал» был неминуем, а толчком, его провоцирующим могла стать любая мелочь – «взмах крыла бабочки». Большая часть нашего фондового ранка – это были деньги иностранных инвесторов. Это само по себе плохо, т.к. делает рынок слишком зависимым от зарубежных владельцев акций. Но, кроме того, это был преимущественно спекулятивный капитал. Спекулятивный по происхождению (это были в основном «лишние», «рисковые» капиталы того «финансового пузыря», который надувался на Западе) и спекулятивный функционально («короткие деньги», максимум на полгода). Но наша отечественная составляющая фондового рынка была не лучшего качества. На 90 % он обеспечивался, как говорят финансисты, «операциями с повышенным уровнем риска», или, по-простому, спекуляциями, главным инструментом которых стали так называемые сделки «репо» (запрещённые, кстати, на всех цивилизованных фондовых рынках), которые, по сути, являются финансовыми пирамидами или, как называют их участники фондового рынка, «матрёшками» (для людей далёких от фондового рынка поясним механизм: под залог акций берутся деньги, на эти деньги покупаются акции, под эти акции опять берутся деньги, но с возвратом на день-два позже, чем по предыдущей сделке, эти акции в свою очередь тоже закладываются…. и так далее). Фактически весь рост нашего фондового рынка обеспечивался только ростом цен на нефть, газ, металлы и прочее сырьё да дешёвыми зарубежными кредитами. Как только эти факторы перестали действовать, фондовый рынок тут же обвалился, при чём в разы больше, чем прочие фондовые рынки. Особенно комично выглядят заявления Путина, что стоимость наших компаний сильно недооценена и потому следует ожидать скорого роста стоимости их акций. Если он сам этого не знает, то кому-то следовало бы объяснить премьер-министру, что стоимость акций определятся не столько рыночной стоимостью основных фондов (например, стоимости разведанных запасов нефти и оборудования необходимого для её добычи), сколько ожидаемой прибылью. А она, помимо уровня рыночного спроса, определяется ещё и эффективностью производства. А она у нас, мягко говоря, не высокая. Неэффективны как сами вложения (стоимость любого проекта по известным причинам – «откаты» и пр., - в 2-3 раза выше чем аналогичные за рубежом), так и их эксплуатация, которая оказывается, наоборот, в 2-3 раза ниже из-за невысокого качества управления (хотя «по нормальному» должна быть хотя бы в 3-4 раза выше, что компенсировать завышенные затраты). Поэтому здравомыслящие аналитики обвал нашего фондового рынка расценивают как схлопывание очередного финансового пузыря и возвращение стоимости наших компаний к их реальному рыночному уровню. 

Бешенные деньги постоянно растущего потока нефтедолларов и дешёвых западных кредитов, а также постоянно растущий курс рубля привели в эти же годы к лавинообразному росту импорта, всё более значительно превышающему наш экспорт. В среднем последние 3-4 года импорт ежегодно рос на 30%, а экспорт на 7%. При этом основная часть роста приходилась, понятное дело, на сырьё. Стала реальной угроза в ближайшей перспективе сначала получить отрицательный торговый баланс, а затем и дефицит бюджета. Сейчас заявляют, что правительство видело эту угрозу, но ожидало бюджетный кризис года через 2-3, полагая, видимо, что эти 2-3 года нефтяные цены будут оставаться достаточно высокими. Но никто не говорит, что же предпринималось, для того, чтобы этот кризис предотвратить. И теперь, когда, очевидно, что уже в следующем году из-за резкого падения цен на нефть мы вполне можем иметь отрицательный торговый баланс, никто внятно не говорит, как с этим бороться.

Дыхание надвигающего кризиса российский бизнес ясно ощутил уже в начале весны. Именно тогда зазвучали многочисленные вопросы Путину и Медведеву о возможности дефолта. Они самоуверенно отшучивались, ссылаясь на огромные золотовалютные резервы. Но именно тогда началась череда так называемых «технических дефолтов» отдельных компаний. Летом волна таких дефолтов и просрочек расчётов стала нарастать.

А что правительство? Оно не только ничего не сделало, чтобы как-то исправить ситуацию, - оно постаралось её ещё более ухудшить. Дело «Митчелла», война с Грузией – и почти 30 млрд. долларов ушло из страны. С 1 сентября в очередной раз повысили ставки отчисления в фонд обязательных резервов, в результате чего из банковской системы сразу изъяли около 100 млрд. рублей. «Забыли» провести аукционы по размещению бюджетных средств на депозитах коммерческих банков для компенсации квартальных выплат НДС… Всё, вроде, мелочи. Но они говорят о том, что власть не видела реальную экономическую ситуацию в стране и не способна сколько-нибудь эффективно управлять экономикой. Более того, её политика сначала подготовила, а потом спровоцировала нынешний экономический кризис.

3.

Намерен ли Медведев изменить эту систему?

Мягко говоря, сомнительно. Он сам является её продуктом и неотъемлемой его частью. Конечно, история знала случаи – в том числе совсем недавно, Ельцин, например, - когда «выходцы из системы» идут на её качественную трансформацию или, даже, разрушение. Но это явно «не тот случай». Слишком многоуровневый фильтр на лояльность системе он прошёл, прежде чем получил статус «преемника». Да и сам этот статус – принятый им с покорным пиететом, - говорит о том, что главная его цель – сохранение этой системы. Показателен в этом плане его ответ английским журналистам, которые спросили его об обострившейся в преддверии его избрания борьбы кланов спецслужб за очередной передел собственности: «у меня нет информации, что российские спецслужбы конкурируют за богатство». Это говорит о том, что он или понятия не имеет о реальном положении дел, или не хочет его видеть, или просто не хочет «выносить сор из избы». В любом случае это не позиция человека, который собирается что-то принципиально менять.

Очевидно, он намерен эту систему «улучшать». Сделать её более «либеральной». Но как далеко заходит его либерализм? Когда пытаешься понять, на чём основываются вдруг возгоревшиеся «либеральные ожидания», связанные с президентством Медведева, то кроме его собственного – пока голословного, - самопозиционирования как «либерала», да общего всем нам - независимо от уровня благосостояния и образования, - «коллективного бессознательного» ожидания «лучшей жизни», связанного с приходом «нового царя», других реальных оснований не находится. Что в предшествующей его карьере говорит о его «либеральности? То, что он не является прямым выходцем из спецслужб? То, что он проявил себя как относительно честный добросовестный чиновник? Что ещё? Да больше ничего. Зато вспоминается афёра с распродажей непрофильных активов Газпрома за бесценок друзьям Путина. И то, что именно он обеспечивал публичное «правовое прикрытие» «дела Ходорковского». А его приход к власти ознаменовался возбуждением против Ходорковского новых надуманных «дел».

Наиболее наглядно медведевский либерализм помогает понять его взгляд на свободу слова и свободу средств массовой информации в частности. По его мнению, здесь у нас всё обстоит просто замечательно: «Из достаточно слабых, я бы даже сказал — чахлых СМИ, которые обслуживали интересы отдельных бизнес-групп или просто отдельных людей, они превратились в мощную общественную силу… Общая капитализация СМИ несколько лет назад недотягивала и до миллиарда долларов». Оценка свободы средств массовой информации по степени их капитализации – тянет, как минимум, на «особый личный в клад в обществознание», и нашим услужливым политологам, историкам и прочим   «обществоведам» пора уже вслед за теорией «суверенной демократии» развивать на основе этого эпохального открытия ещё одну теорию. Когда пресса, телевидение и пр. выражают интересы «отдельных групп» и, даже, подумать только, «отдельных людей» - это же не свобода. Это где-то «там» свободу информации и свободу слова понимают как возможность высказать и обсудить свои взгляды отдельным группам и отдельным людям. У нас свобода – это когда несколько госмонополистов с помощью репрессивного аппарата государства создают несколько медиахолдингов, контролирующих практически всё информационное пространство, через которые обществу навязываются взгляды и позиции этих госмонополий. Конечно, такие медиахолдинги «мощная общественная сила»… по промыванию мозгов и дебилизации населения.

Что изменилось в государственной информационной политике? Перестали еженедельно созываться в Кремле совещания руководителей телеканалов, на которых определяются, что народу следует знать, а что нет? Исчез список политических противников, которым не положено появляться в эфире? Вообще, судя по недавнему «разносу», устроенному Путиным радио «Эхо Москвы», информационная политика, контроль за средствами массовой информации при разделе сфер ответственности между Медведевым и Путиным остались за последним. И у Медведева, судя по его поведению уже на посту президента, нет ни малейшего желания что-то менять в этой политике и вообще как-то в неё вмешиваться. Разве что возьмёт под «личный контроль» так близкие ему Интернет и цифровое телевидение. Оно и понятно, лучших радетелей о свободе слова окромя родных спецлужб в России не найти.

И на чье стороне в конфликтах между чиновниками и бизнесменами будет стоять президент, он тоже дал ясно понять. Если чиновники «по два-три круга гоняют» бизнесменов, то надо не работу чиновников улучшать, а бизнесменам «не скулить», а то синекуру отберут. На то ведь и дана синекура, чтобы и самому хватало и на содержание чиновников кое-что оставалось.

Вот такой либеральный президент, с пониманием либерализма, в лучшем случае на уровне 18 века, что-то вроде нео «просвещённого абсолютизма»: главное написать «правильные законы», «правильные инструкции» для чиновников по их исполнению и недремлющее «око государево» для контроля за их «правильным исполнением».

Особенно ясно видны границы понимания либеральности нынешнего президента в его понимании коррупции и предлагаемых им средствах борьбы с этим злом, просто медленно убивающим нашу страну как раковая опухоль. Дело даже не в том, что недавно обнародованный давно обещанный план борьбы с коррупцией половинчатый и непоследовательный. Дело в том, во-первых, что если даже этот план реализовывать последовательно, то сразу надо будет посадить всех чиновников высшего и среднего звена и, по крайней мере, половину мелкого чиновничества. Во-вторых, реализация этого плана возложена в первую очередь на прокуратуру и ФСБ, самые закрытые, руководимые непосредственно президентом, никак не контролируемые обществом, и имеющие свои собственные бизнессинтересы, бюрократические структуры. Задача этого плана – не реальная борьба с коррупцией, а попытка сделать более управляемым огромный запутанный, фактически вышедший из-под контроля, занятый исключительно самообеспечением, административный аппарат, подвесив над чиновничеством домоклов меч угрозы кары за коррупцию, которую всегда можно применить к неугодному чиновнику («рыльце то в пушку» практически у всех). В доказательство тому появилась информация, что запланированная показательная акция кары коррупционеров, приуроченная к публичному «запуску программы», прежде всего, будет направлена против мэров городов, потому что это единственная достаточно влиятельная группа администраторов, которые избираются прямым голосованием населения, а потому слишком независима. О действительной коррупции, которая у нас идёт «с головы», в этом плане даже не заикаются. Коррупция – это, когда г-н Путин дарит г-ну Сечину корпорацию «Роснефть», для чего у г-на Ходоковского отбирают весь его бизнес, и для этого придумываются такие изощрённые теневые схемы, которые самому Ходорковскому и не снились. Коррупция – это, когда у какого-нибудь профессора для того, чтобы получить пару десятков миллионов по программе развития инноваций, требуют забубенные экономические обоснования и «отдачу» через два-три года, а «разлюбезному другу» г-ну Чемезову для созданной под него корпорации «Ростехнологии» даются десятки миллиардов без внятной программы и призрачности конечного результата неизвестно когда. Коррупция – это, когда бюджет страны рассчитывается из одной цены на нефть, а её реальная цена оказывается в 1,5-2 раза больше, и о том, куда и кому уходит эта разница, Дума и Счётная палата боятся даже заикнуться. Коррупция – это, когда вся система «льготного обеспечения лекарствами» создана под бизнесструктуру жены министра соцразвития и даже после его «ухода» этот бизнес сохраняется. Коррупция – это, когда в Москве самая богатая женщина – жена мэра, а в любом регионе самые богатые – жёны или дети губернаторов, а в какой-нибудь древне или станице – жена бывшего председателя колхоза, который теперь руководит местным муниципалитетом.    Коррупционна сама система, построенная на неразрывной связи собственности и власти, для обслуживания которой создан чиновничий аппарат, где даже самая маленькая должность связана с регулированием финансовых потоков, с возможностью что-то разрешать, лицензировать и пр.

В чём же заключается действительный «либерализм» Медведева? О многом говорит один из главных лозунгов его «либеральной программы»: «России нужна максимальная консолидация власти, консолидация российских элит». Чем он отличается от аналогичного принципа, положенного в основу путинской «стабилизации»? Иным пониманием основы этой «консолидации». «Либеральный» Медведев, противопоставляемый «не либеральному», «силовику», Путину – это всего лишь публичная персонализация борьбы двух основных клановых группировок внутри высшей касты «неприкасаемых» (как, впрочем, и практически вся наша публичная политика): «силовиков» и «либералов». Путинская «консолидация элиты» строилась на использовании административных рычагов, часто просто применении прямого насилия и расстановки на ключевых постах в правительстве и госкорпарациях лично преданных людей, почти исключительно выходцев из спецслужб и военно-промышленного комплекса – то есть «силовиков». Все сколько-нибудь важные решения: кому чем владеть и на каких условиях, кому с кем сотрудничать и на каких условиях, кому и как «сливаться» и «разливаться» и пр., - принимались исключительно в президентской администрации и исходя, прежде всего, из интересов этих «силовых» кланов. Сам Путин назвал это «системой ручного управления». Решения принимались каждый раз под «конкретный случай» и «конкретного человека», а потом не однократно корректировались под изменяющуюся ситуацию. В результате, с одной стороны, сложилась запутанная система отношений, в которой никто уже толком не может разобраться и которая вместо регулирования конфликтов их только провоцируют, а, с другой стороны, все устали от роли ходоков-просителей, вынужденных за решением всякой проблемы и любого конфликта идти на поклон «царю-батюшке». Возобладал «либеральный подход»: лучше выстроить внятные предсказуемые взаимоотношения и принципы и цивилизованно юридически их зафиксировать. Реализация этого подхода, при котором власть перестаёт «создавать специальное законодательство по частным вопросам, а начнёт руководствоваться общегражданским и общекорпоративным законодательством», и должно стать основой «либеральной политики» Медведева. 

 Понятно, что при этом никакого существенного пересмотра прав на владение уже захваченной и поделенной собственности в касте неприкасаемых не предполагается, и, тем более допуск к ней каст низших уровней (на собственность же этих низших каст данный либеральный подход фактически распространятся не будет и на неё «неприкасаемые» всегда будут иметь «преимущественное право»). Конечно, даже если удастся реализовать такую «либерализацию» хотя бы в «верхнем эшелоне», уже неплохо. Хотя бы там главную роль будет играть эффективность корпораций, а не степень их приближённости к президенту. Да и возникает перспектива постепенного распространения таких либеральных принципов далее по нисходящей на прочие касты. Хотя это процесс может занять несколько десятилетий, которых у нас в запасе нет. Но и этот вариант «либерализации» в условиях нарастающего кризиса сомнителен: нестабильность провоцирует новые переделы и уменьшает возможности перспективных договорённостей. Наиболее вероятный вариант «либерализации» - «ручное управление в четыре руки». И уж менее всего следует ожидать реальной децентрализации власти и экономики, ослабления роли госмонополий, расширения действительной свободы, в том числе экономической, ущемляющей интересы высшей касты, привыкшей отбирать любой сколько-нибудь привлекательный бизнес под себя. Всё сведётся к попытке сделать более дееспособными и ответственными существующие властные, управленческие и экономические институты.   

Чтобы заставить эту систему реально трансформироваться в нечто более позитивное, способное к саморазвитию, нужна опора на социальные силы, под давлением которых она вынуждена будет пойти на такую трансформацию.

Первая такая сила – наёмные работники «реального», как теперь говорят, сектора, то есть производящие нечто осязаемое, а не «делающие деньги из воздуха». Рабочий класс, проще говоря. Но в условиях полной деиндустриализации экономики – извините за плоский каламбур, - рабочий класс у нас вымер как класс. Его доля в населении нынешней России менее 10%. При этом он расколот на две неравнозначные части: привилегированную, занятую в нефтегазовой и некоторых других отраслях, где им перепадает какая-то часть сверхприбылей наших сырьевых госмонополий, - и прочую, занятую в не столь прибыльных или просто «дышащих на ладан» отраслях. Доля последних – которые объективно заинтересованы в качественном изменении нынешней системы, - вообще исчезающее мала – 4-5% населения. Может это быть силой, способной самостоятельно хоть как-то влиять на систему? Очевидно, нет.

Другой такой силой мог бы быть пресловутый «средний класс». Но он, как мы уже говорили, практически полностью встроен в систему. У нас «средний класс» состоит в основном из представителей «малого и среднего бизнеса», который реально контролируется крупным или криминальным бизнесом, и из высокооплачиваемых служащих госаппарата и менеджеров госмонополий. Поэтому две трети нашего «среднего класса» сосредоточено в Москве и Петербурге, а остальные тонким слоем «размазаны» по областным и краевым центрам. Он разделён почти не проходимой стеной на две группы. Первую составляют молодые высокообразованные состоятельные не только по российским, но и по европейским понятиям люди, которые работают на престижных высокооплачиваемых должностях или имеют свой успешный бизнес. Но именно они прежде всего стремятся покинуть страну. Из тех почти 20% населения, которые хотели бы уехать за рубеж – их две трети. Заметим, кстати, что с конца 1990-х, несмотря на всю путинскую «стабилизацию», из страны ежегодно «стабильно» уезжает примерно 100 тыс. человек. Показательны главные причины, по которым люди это делают: 86% делают это потому, что хотят иметь больше гарантий стабильного и безопасного будущего, 79% - потому, что желают жить в условиях верховенства закона, прав и свобод, для 69% главным мотивом эмиграции является возможность избежать произвола властей. При этом все они не собираются участвовать в какой-либо общественной или политической деятельности, поскольку не верят в возможность хоть как-то влиять на ситуацию в стране, а саму эту ситуацию оценивают как безвыходную. Подчеркнём, что это данные недавних – лета 2008г., - опросов, т.е. эти люди не верят в заявленную «либеральную» политику Медведева, и никак в ней не собираются участвовать. Другую, значительно большую часть нашего «среднего класса» составляют не блещущие талантами клерки и чиновники, да «бизнесмены», пригревшиеся под чьим-то «вороным крылом». Это «новые совки». Их жизненное кредо - не высовываться, не забывать, что молчание - золото, не быть одним из тех, кому больше всех надо, помнить, что инициатива наказуема, а некомпетентность – нет, добиваться успеха не трудом, а интригами, быть готовым на всё, чтобы с волеизъявления начальства приблизится к кругу избранных – «богатых людей» (а уж войти – это предел мечтаний и везенья). Круг их жизненных интересов – шопинг, казино, рестораны и клубы средней руки, раз в год пара недель на пляже в Египте или Испании. Любая несанкционированная активность – служебная, деловая, а, тем более, общественная и политическая, - для них удел маргиналов и неудачников. Все конфликты, трагедии, войны, в том числе происходящие у себя под боком – для них не более чем телешоу. Они не хотят, да и не способны что-либо принимать близко к сердцу. Развлекаться как угодно и во что бы то ни стало, - вот ради чего они живут. Все они «державники», но их «державность» основана на двух принципах: не желании знать, как этой державой управлять и что в ней реально происходит, и ничем ради этой державы не жертвовать. Когда Путин, Медведев, кремлёвские «аналитики», «политологи», «политтехнологи», «пиарщики» и прочая братия говорят о «среднем классе», они имеют в виду именно этот класс людей: прикормленных, в целом довольных жизнью, ни во что не вмешивающихся. Он, конечно, не имеет ничего общего с действительным средним классом, и хорош только для периода «стабилизации». Рассчитывать на этих людей, как на силу, способную подержать какие-то изменения, реформы, развитие и «инновации», - наивно. Да и сам этот слой в условиях нарастающего кризиса будет стремительно разрушаться. При этом одни, сумевшие удержаться на своих местах, будут судорожно любой ценой стараться их сохранить, как чёрт от ладана шарахаясь от всяких реформ и нововведений, а другие, оказавшиеся не удел, озлоблённые, чувствующие себя обманутыми, пойдут не за либералом-реформатором, а за диктатором-демагогом, обещающим вернуть им прежнюю безбедную беззаботную жизнь.

Соответственно полностью отсутствуют политические силы – общественные движения, партии, действительно независимые профсоюзы, - способные реально влиять на систему. Очевидно, что это в первую очередь результат политической зачистки, проведённой г-ном Путиным. Но не малую лепту внесли и наши записные «либералы» и «демократы». (Подробно мы об этом писали: см. Открытое письмо В.Буковскому).

Сейчас, очевидно, с подачи Медведева, создаётся новый кремлёвский политический проект под рабочим названием «право-либеральная партия». Его назначение – стать инструментом проведения публичных политических акций, отражающих интересы и цели «либералов» из касты «неприкасаемых», которые, как мы уже говорили ранее, несомненно, потребуются Медведеву для реализации его плана «либеральных реформ». Что из этого проекта выйдет, мы сможем узнать только при следующих «выборах» в Госдуму. В ближайшие же год-два – наиболее значимых, определяющих для проведения реформ, - эта «партия» вряд ли будет сколько-нибудь значимой политической силой.

Чтобы создать хотя бы начальные условия для действительной качественной трансформации этой системы, нужно «отыграть назад» все путинские «реформы». Децентрализовать и демонополизировать экономику. Демонтировать властную вертикаль. «Потеснить» богатых. Вернуть всем слоям общества возможность свободно говорить и реально участвовать в делах своего региона и страны в целом, сняв ограничения на деятельность политических партий, общественных организаций и средств массовой информации, и, наоборот, чиновничий аппарат, «вертикаль» на всех её уровнях, вплоть до президентской администрации поставить под их гласный контроль. Вселить реальную надежду здравомыслящим и активным гражданам, что они что-то могут изменить в своей стране, что от них реально что-то зависит.

Пойдёт ли на это Медведев? Очевидно, - нет. Поэтому не надо обладать особым пророческим даром, чтобы предсказать, что судьба «либеральных» реформ Медведева будет та же, что всех отечественных половинчатых реформ последние два столетия: Александров Первого (Сперанского) и Второго, Витте и Столыпина, НЭПа и «косыгинской». После заявления грандиозных планов, они постепенно «спускаются на тормозах», лишь оттягивая кризис и делая его в последствии ещё более катастрофическим. Тем более, что «маленькая победоносная война» с Грузией, значительно усилила позиции «силовиков», а мировой финансовый кризис - сторонников госмонополизма, экономических и властных «вертикалей».

2.

Эта сущность остаётся неизменной уже несколько столетий. Если она и менялась, то только в сторону ещё большей деградации. Здесь мы не можем отвлекаться на подробное рассмотрение этой системы, историю её формирования и, так сказать, «развития». Интересующихся можем отослать к статье, опубликованной ещё в начале путинского правления в «Русском журнале» - russ.ru (её сложно будет сейчас найти в архиве журнала, поэтому в Приложении – сохранённый мною вариант).  Ограничимся основными чертами, характеризующих её нынешнее состояние.

Её основа – кастовая система. Каст этих достаточно много и они выстроены в жёсткую иерархическую структуру, в которой значение касты определяется исключительно доступом к определённому уровню власти. А доступ к определённому уровню власти однозначно определяет владение собственностью соответствующего размера и доходности. Высшая каста «неприкасаемых» - два десятка кланов, владеющие 80% национальных богатств. Далее идёт каста «губернаторов» и прочих «региональных властей», владеющие наиболее значимым бизнесом регионального масштаба. Затем идут касты «мэров», касты муниципального уровня и т.д. Вокруг каждой касты выстраиваются вторичные касты из чиновников соответствующего уровня и криминальных структур, обслуживающих интересы «первичной касты» и являющихся защитной оболочкой, «панцырем», защищающем и ограждающем её от внешнего мира «быдла». Персональный состав этих каст на 90% унаследован от советско-партийной номенклатуры. Каждая каста разделена на кланы. Как раковая опухоль каждый клан «осваивает», отведённый ему кусок власти-собственности. Поэтому при нынешней системе у нас нет и не будет действительного малого и среднего бизнеса: он просто достаётся младшим членам клана, которые жестко зависимы от старших его членов и играют по установленным ими правилам. Кланы внутри касты борются и враждуют, но всегда объединяются, чтобы не допустить чужаков из других каст. Грани между кастами практически, непроходимы. А уж «человеку с улицы» никакими усилиями ни в одну из них не попасть. Трудолюбие, честность, ум и т.п. являются в их среде скорее отрицательными качествами. Ценится то, что досталось «просто так» или украдено. Если и случаются исключения, то решающую роль в таких случаях играют не ум, трудолюбие, ответственность и т.п., а совершенно иные качества. Случайные люди быстро вытесняются (Ходорковский – характерный пример). Не возможно иметь хоть какого-то политического, экономического, идеологического, информационного влияния, «веса», не принадлежа какой-либо из этих каст. Жесточайшим образом караются любые попытки получить доступ к экономическим, политическим и прочим ресурсам, не соответствующим «весу» твоей касты и твоего клана. Все так называемые «коррупционные скандалы» со снятием с должностей мэров, губернаторов, депутатов, сенаторов и прочих высокопоставленных чиновников или арестами бизнесменов, где-то чего «отмывших» или что-то «не доплативших» – это просто наказание «зарвавшихся», решивших «брать не по чину», позарившихся на кусок, предназначенный более высокой касте.

Очевидно, что эта система, в которой роль человека, его влияние определяются отнюдь не его реальными достоинствами и способностями, в которой наглухо перекрыта всякая вертикальная мобильность - политическая, экономическая, карьерная, - а значит, отсутствует подлинная конкуренция, неизбежно обращается к всеобъемлющему паразитизму. В честной борьбе эта система всегда проиграет. Поставьте любого нашего олигарха, «обычного» предпринимателя, банкира, директора госконцерна руководить бизнесом, чей успех создается не привилегиями и льготами, а свободной конкуренцией – он разорится за считанные месяцы.

Больше всего эта система боится умных, независимых, инициативных людей и выстраивает против них эшелонированную систему обороны. Важнейшей её частью являются нынешние системы так сказать «образования» и «культуры» а также система информации, особенно телевидение, выращивающие идиотов-потребителей по образцу населения гетто в США. Другой – проверенные десятилетиями и, даже, веками, механизмы самоочищения, одним из которых является система так называемых «кадровых резервов»: президентский, единоросский и др. Главное их назначение – воспитание преданности системе, «курсу президента» и «программе Единой России». Если туда и попадают люди инициативные с независимым мышлением, то, побыв год другой «в резерве», они эти качества теряют. Всё это мы «уже проходили»: комсомол как резерв партии, партшколы, райкомовские и горкомовские списки «партийного резерва» на руководящие должности… О какой инновационной экономике, современном гражданском обществе может идти речь, если нами правят люди с мозгами партийных бюрократов 70-80-х гг. прошлого века?

Эти люди могут принимать только одно «общество», состоящее из тех, кого они сами называют «быдлом», попрошаек, не способных прокормиться своим трудом, живущих на социальные подачки по милости высших каст, не позволяющим им вырваться из бедности. Они их презирают и ненавидят, но терпят, потому что никого другого они терпеть не могут. Они искусственно поддерживают отсталость и бедность как гарантию неизменности существующих порядков. На 80% все транслируемые телевидением выступления Путина состоят из пиара таких подачек. Насколько они реально обеспечивают достойную жизнь и как соотносятся с тем, что оставляют «себе любимым», каждый может проверить на себе и своих близких. Вопрос в другом. Он никогда не говорит о том, как сделать так, чтобы люди могли самостоятельно своим трудом зарабатывать на достойную жизнь и стать действительно богатыми, свободными и независимыми.

Очевидно, что такая система может существовать только, во-первых, в условиях всеобщей лжи и отсутствия сколько-нибудь открытого диалога между народом, обществом и властью, когда все каналы объективной независимой информации перекрыты, а «общение власти с народом» сведено к пиаракциям вроде «прямого диалога» президента с народом посредством телевидения и Интернета и не очень частого (обычно «под выборы» или в каких-то кризисных ситуациях) сбора декоративно-марионеточных образований вроде Общественной палаты и различных съездов и конференций тщательно просеянной псевдообщественности (от бизнеса, науки, культуры и пр.), при этом полная информация об этих пиаракциях (например, полная без купюр публикация всех выступлений) оказывается секретной. Эта закрытость – вопрос не только абстрактной моральности, но и «утилитарный», сугубо экономический. Как может развиваться экономика в условиях отсутствия действительных гарантий собственности, - ясных формально правовых гарантий и неформальной легитимизации в массовом сознания народа, - когда владение собственностью определяется исключительно «раскладом сил» в межкастовой и межклановой борьбе? Кто будет инвестировать в экономику с закрытой, определяемой фактически теневыми потоками, финансовой системой? Как можно развивать инновационную экономику в системе, отвергающей людей независимых, творческих, инициативных или делающих их париями, у которых всегда можно ставшее вдруг слишком прибыльны дело или просто отобрать или заставить «поделиться» таким образом, что он просто превращается в раба (пусть порой и достаточно высокооплачиваемого), работающего «на дядю»?

Во-вторых, такая система может существовать лишь при наличии дармовых ресурсов, поскольку она, как всякая паразитическая система, пожирает больше чем производит. Когда-то такими ресурсами были люди и территория, сейчас – невосполнимые природные богатства, углеводородные, прежде всего. СССР развалился в первую очередь потому, что советско-партийная система к концу 1980-х бездарно прожрала все доступные ей ресурсы. И если не удастся изменить нашу нынешнюю систему, то же ждёт и Россию в ближайшей исторической перспективе – 10-15 лет. Наша «элита» прекрасно это понимает. Поэтому все их планы вертятся вокруг магических дат 2020-2025гг. Почему? По двум основным причинам. Первая. По всем прогнозам к этому времени будет в основном исчерпана большая часть наших разведанных природных ресурсов. Вторая. К этому времени произойдёт очередной качественный технологический скачок, сопоставимый с «информационной революцией» 1970-1990-х гг. (а по многим прогнозам и значительно превосходящий её), в результате которого появятся принципиально новые источники энергии и качественно новые материалы, если и не делающие совсем ненужными привычные природные ресурсы, то значительно сокращающие потребности в них. К этому моменту нашим правящим кастам, привыкшим «жировать» на «дармовых» ресурсах надо успеть реализовать «парашютный вариант», чтобы благополучно катапультироваться в цивилизованный мир, оставив всем нам дырку от съеденного бублика.

Что собой представляет этот «парашютный вариант» или подлинная «стратегия развития до 2020г.»?

В первой половине 1990-х «стратегия» была проста и не притязательна. Захапать всё, до чего дотягиваются руки, всё это быстро распродать, доход перевести в валюту и вывезти его за рубеж. Эта «стратегия» кое для кого остаётся актуальной и сейчас. А в условиях кризиса многие будут к ней возвращаться.

Но для многих уже к середине 1990-х стали очевидны слабости этой «стратегии». Основных слабостей было три. Первая. Некоторых богатств – природных ресурсов: нефти, газа, разных руд и др. полезных ископаемых и леса, - оказалась слишком много. Их оказалось невозможно «быстро вывезти», за несколько месяцев и даже лет. А бросать тоже не резон. Нужно было придумать систему, которая обеспечивала бы распродажу этих ресурсов на некую перспективу. Вторая. После того, как рухнул Советский Союз с его железным занавесом и экономическим изоляционизмом, встала проблема встраивания в мировую экономику и процесс глобализации. О глобализации можно спорить, её можно ругать, но от неё никуда не денешься. Это объективный процесс. Процесс многоуровневый, сложный и противоречивый. Наиболее быстро, как всегда, идёт процесс экономической глобализации, основной движущей силой которого являются транснациональные корпорации. Поэтому для нашей «элиты» проблема как вписаться в мировую экономику фактически свелась к проблеме как выстроить свои взаимоотношения с транснациональными – прежде всего американскими, - корпорациями. Третья. Так сказать, «ценностная» и морально-психологическая. Оказавшись за рубежом со всеми своими «бешеными бабками», все эти «новые русские», привыкшие считать себя здесь в России «пупом земли», поняли, что простое наличие больших, даже очень больших и просто огромных денег «там» не делают их «элитой». Там они даже не парвеню, а презренные нувориши, которым доступ в «приличное общество» закрыт. Чтобы войти в приличное общество, надо владеть приличными (и в смысле объёма и в смысле происхождения) активами в цивилизованном мире, дающим достаточный экономический и политический «вес». А эти активы, просто выложив чемодан баксов, не купишь. Да и рейдерство «там» не в чести. Доступным оказался только криминальный бизнес. Для очень многих он оказался самым понятным и привычным. И они его быстро стали осваивать, сделав тем самым приличный бизнес для выходцев из России ещё более недоступными, поскольку любые «русские деньги» стали восприниматься как криминальные.

Если к этому прибавить общее состояние неуверенности и непредсказуемости, фактическую финансовую зависимость от западных кредитов и пещерную экономическую необразованность подавляющего большинства наших «бизнесменов» и, тем более, чиновников от экономики, то выход тогда, в «лихие» 1990-е, был, собственно говоря, один – фактически отдать всё международным корпорациям, на условиях своего присоединения к ним в качестве «младших партнёров» (для наших олигархов) или на условиях «содержания» (для чиновников). Это не было какой-то продуманной политикой, а скорее «стихийный порыв», который напрашивался сам собой в той ситуации, и каждый «бизнесмен» и чиновник реализовывал его на свой страх и риск в рамках доставшейся ему собственности и в меру своего разумения. Один из ярких примеров – «Проекты Сахалин», условия которых не так давно с большим трудом удалось пересмотреть. В принципе всё это вполне устраивало «наших западных партнёров», и именно тогда Клинтон назвал своим главным достижением то, что ему без всякой войны удалось сделать Россию сырьевым придатком США. Не устраивало одно – слабые гарантии в условиях экономической и политической нестабильности. Тогда и возник «консенсус» между нашей «элитой», захватившей наши природные богатства, и их «западными партнёрами» о необходимости «стабилизации». Популярная в некоторых кругах тема: «Путин – агент ЦРУ», - явный перегиб. Но то, что как сама кандидатура Путина, так и главные условия и принципы «стабилизации его имени», были в какой-то форме неофициально согласованы в ходе тайных контактов российских и американских спецслужб, - очевидно: слишком много информации, притом из самых разных источников, на самых разных уровнях было в начале 2000-х. В своё время – лет через 50, - мы получим тому подтверждения, а сейчас как не вспомнить всем известный, благодаря Ю.Семёнову, эпизод с переговорами Даллеса и Вольфа, озабоченных тоже, как известно, прежде всего «стабильностью» в послевоенной Германии. Эта подтверждает и экономическая политика первых лет путинского правления. Кстати, и полномасштабная реализация сахалинских проектов, – которые потом сам Путин позже назвал грабительскими и не выгодными для России, - началась именно в первые годы его правления.

Стремительный рост цен на газ, нефть и прочие ресурсы, изменил ситуацию. Немало помог и дефолт 1998г. Финансовая зависимость от «зарубежных партнёров» стала стремительно уменьшаться, а их потребность в нашем сырье и, особенно, энергоносителях, всё более увеличиваться. Стало ясно, что они зависят от закупок наших ресурсов, если не в большей, то в той же степени, что и мы от их продажи. И тогда наша «элита» стала требовать «равноправного партнёрства». Понимание этого нового партнёрства строится на трёх принципах. Первый – «нам не нужны ваши деньги, нам нужны ваши активы». То есть, получить прямой доступ к нашим ресурсам, просто купив полностью или частично ту или иную российскую компанию, теперь нельзя, но можно «обменяться активами»: западная компания продаёт российской свои акции на определённую сумму, а взамен получает на ту же сумму акции российской. Второй – «совместные проекты», в основном здесь речь идёт о всевозможных транснациональных трубопроводах, проходящих по территориям других стран, но качающих наши нефть и газ. Третий – поддержка (финансовая, политическая) наших олигархов в приобретении (в виде прямой покупки либо той или иной формы «слияния») зарубежных активов, оказавшихся по тем или иным причинам «в свободной продаже». Частью этой стратегии является и политика нашего Стабфонда, средства которого вложены почти исключительно в американские ценные бумаги, при этом условия владения этими ценными бумагами являются фактически государственной тайной (не случайно 17-го же сентября состоялась срочная беседа по телефону российского и американского министров финансов – несмотря на всю постгрузинскую «конфронтацию», - очевидно, что главным предметом беседы была судьба средств российского Стабфонда).

Под всё это подводится «государственническое» обоснование и преподносится обывателю как «укрепление российской экономики» и «усиление роли России в мире». На самом деле как экономике России в целом, так и каждому её гражданину в отдельности по большому счёту всё равно кто владелец акциями той или иной российской компании. Главное, чтобы их деятельность регулировалась законами, обеспечивающих интересы общества и государства, а исполнение этих законов контролировалось эффективно работающими не коррумпированными чиновниками, под неусыпным разносторонним контролем представительных органов разного уровня, общественных организаций, средств массовой информации. А от того, что взамен пакета своих акций, проданных какой-то западной компании, Газпром получит пакет акций этой или иной компании за рубежом, лично мы ничего не выиграем. Зато те, кто реально владеют Газпромом взамен формально государственной (вспомним навязчивую рекламу: «Газпром – всенародное достояние»), а потому не совсем полноценной, собственности, получают вполне полновесную частную собственность за рубежом (да и сам «Газпром» фактически перестаёт быть «общенародным достоянием»). То же и с транснациональными трубопроводами: на входе «всенародные» нефть и газ, а на выходе за кордоном чья-то частная прибыль, да и сами трубопроводы неизвестно чья собственность. А зачем нам поощрять приобретение нашими компаниями собственности за рубежом при катастрофической нехватке инвестиций в собственную экономику? При этом под эти приобретения берутся солидные иностранные кредиты, гарантами которых выступают, прежде всего, наши природные ресурсы и государственные резервы.

Это и есть главная задача «стратегии развития до 2020г. – максимально эффективно перевести природные богатства России в зарубежную частную собственность наших правящих каст. Всё остальное – публичная внешняя и внутренняя политика, - или отражение борьбы за достижение этой цели, или «операции прикрытия и обеспечения», подчинённые этой главной цели.

Вся российская внешняя политика последних лет сводится к нашим попыткам доказать, что мы можем быть «равноправными партнёрами», и к попыткам Запада доказать, что мы для этого слишком слабы и не опытны. Особенно активно нам возражают США. И дело тут не только в охватившем американский истеблишмент после крушения советской империи ощущении всесилия и вседозволенности, но и в очевидном недовольстве нашим односторонним пересмотром неких тайных «договорённостей о партнёрстве» конца 1990-х, в результате чего наши сырьевые монополии становятся серьёзными конкурентами американских. И конкуренция эта становится очень болезненной в условиях нарастающего мирового экономического кризиса.

Начинается политическое представление. Они говорят: у вас недемократическая, а потому нестабильная политическая система, и, значит, вы не можете быть надёжным партнёром; пустите нас и мы научим вас правильно жить. Наша «элита» им в ответ – морально-политическое единство народа по старым гбшным рецептам с декоративной отделкой всеми внешними атрибутами «представительной демократии», и по малейшему поводу отгавкивания: «сам дурак» (типа, не такие уж вы и демократы). Они: у вас же нет нормальных вооружённых сил, вы не в состоянии самостоятельно обеспечить свою безопасность, - прячьтесь под зонтиком НАТО. В ответ мы пытаемся играть нашими порядком одряхлевшими военными мышцами. Они, чтобы показать тщетность этих игр, провоцируют по периметру наших границ локальные конфликты и втягивают нас в очередную гонку вооружений. И мы на это «ведемся», пытаясь провоцировать точки напряжения в «зонах американских интересов» и придумывать «ассиметричные», но «адекватные» ответы. Наконец, их главный и самый существенный аргумент: у вас же нет нормальной экономики, вы и прокормить себя не можете, и толком то ничего не производите, а что касается современной высокотехнологичной продукции в масштабах мировой экономики вы просто ноль без палочки. Без нас вы просто погибните, а нам без вас какое-то время будет тяжеловато, но как-нибудь прорвёмся и без вас. А мы пытаемся доказать – не прорвётесь! Зато мы и сами «могём», в смысле, за несколько лет сделаем такую инновационную экономику, что вы ахните. Очевидно, главное назначение «либерального» президентства Медведева – продемонстрировать это «могём».

То, что за этой «борьбой» скрываются некие более существенные общие интересы, ясно продемонстрировал недавний «грузинский кризис». Даже в самых жестких предложениях санкций против России не прозвучало и лёгкого намёка на те «санкции», которые реально могли повлиять на решения нашей «элиты», - арест или, хотя бы, «замораживание» зарубежных счетов наших высокопоставленных чиновников и олигархов. При том, что юридически чисто сделать это очень просто. Все эти средства выведены с помощью различных «теневых схем» и потому легко подпадают под законы «об отмывании». Эффективность такого хода они чётко продемонстрировали на примере КНДР, когда арест личных счетов Ким Чен Ира стал последним аргументом, убедившем его пойти на соглашение с американцами.

Этой игрой в политический пинг-понг наша «элита» так увлеклась, что реальные проблемы оказались просто вне поля их зрения, а на создание какой-либо продуманной стратегии развития просто нет времени.

Что касается внутренней политики, то она изначально была для нашей «элиты» делом, в лучшем случае, третьестепенным. Основным её элементом являются «социальные проекты», политика подачек, о которой мы уже говорили, позволяющая большей части населения хоть как-то «держаться на плаву», и создающая пиартуман, скрывающий реальное положение дел. «Социальная политика», очевидно, является одним из любимых детищ Путина. Потому он с такой гордостью говорил о ней в своих последних президентских выступлениях. Откуда эта гордость? Лет пять назад, в конце первого путинского президентства проблема социальной политики стала очень остро. Среди нашей «элиты» в то время господствовал радикально «либеральный» подход, который в своё время чётко сформулировала М.Тетчер: России для обслуживания нефтяных, газовых месторождений и трубопроводов достаточно населения в 40-50 млн. человек; остальные – «лишние», нет смысла тратиться на их содержание.   Было решено, что за счёт бюджета надо содержать только госаппарат, армию и, понятное дело, спецслужбы. А самих себя (при остановившейся экономике, массовой безработице, месяцами не выплачиваемой зарплате и т.п.), свои разваливающиеся дома, школы, больницы и прочую социальную инфраструктуру пусть народ содержит сам. У кого есть на это силы и средства – пусть живут, остальные – пусть подыхают. Массовые акции протеста показали, что народу как-то не хочется подыхать. Наиболее горячие представители «элиты», особенно, силовой, предлагали «заткнуть быдлу рот», «прижать к ногтю» и пр., и пусть подыхают молча. Но почти сто миллионов быстро не подохнут, потребуются годы для завершения этого процесса. И, очевидно, не все из этих миллионов захотят подыхать молча. И не известно, во сколько выльется это постоянное подавление массовых протестов. К этому времени широким потоком потекли нефтедоллары. И тогда «элита» пришла к «консенсусу», что для гарантирования беспроблемного перекачивания наших ресурсов за рубеж, дешевле будет что-то «отстёгивать» на социальные программы.

То же и с нашей «прочей» - не сырьевой, - экономикой. Строительство – чисто спекулятивная сфера, для вложения средств высокооплачиваемых чиновников и сотрудников госмонополий. Для аккумулирования средств, достающихся остальной части населения, - бурно растущие торговые сети. Все реально реализуемые промышленные проекты – а не невнятные мечтания вроде «нанотехнологий», - подчинены обслуживанию добывающих отраслей. Развитие флота: океанские буровые платформы, многотоннажный танкерный флот и ледоколы. Энергетика – плавучие атомные электростанции, которые нужны, прежде всего, для энергообеспечения труднодоступных северных территорий, где большая часть наших «кладовых». Развитие транспортной инфраструктуры – ясно, что без этого сибирские «кладовые» просто естественным образом «отвалятся» и достанутся кому-то другому (кому, догадаться не сложно, учитывая аппетиты соседей). И так далее в том же духе.

Нынешний глобальный экономический кризис, который Россия «просто так» - как кое-кто наивно надеялся, - не проскочит, может заставить нашу «элиту» поубавить свои запросы и пойти на уступки своим западным партнёрам, и тогда две трети населения опять окажется «балластом», который проще «сбросить».

Парафраз, вынесенный в заголовок этой статьи, меньше всего подразумевает банальный факт, что Путин остался при власти, занимая формально второе по значимости кресло на российском властном олимпе, а фактически – как многие пытаются нам внушить (а, может, так оно и есть?), - продолжая играть там первую роль.

Важен внутренний смысл этой разыгрываемой политической комедии. Его можно понять, лишь отдавая себе ясный отчёт, что такое путинская «стабилизация». Этот вопрос я подробно рассмотрел в отдельной статье (см. «Дайте России шанс!»), поэтому здесь в нескольких фразах основной вывод. Девять лет правления Путина соединили переворот термидорианского типа, зафиксировавшего захват кучкой кланов всех сколько-нибудь значимых богатств России, с последующим квазибонапартистским переворотом, перераспределивших эти захваченные богатства в интересах силовых кланов (прежде всего, спецслужб). В отличие от классических переворотов бонапартистского типа, где значительную роль играет личность, возглавившая переворот, у нас выбор лица, с именем которого этот переворот связали, был достаточно случаен, и вполне в духе ушедшего 20 века он был подготовлен и осуществлён «хунтой» гбшных генералов. И известная фраза Путина в самом начале его правления, в которой он назвал себя «наёмником», - одна из его оговорок полуправд, приоткрывающих истинное положение дел. Он действительно верный и исполнительный наёмник, только не «на службе у народа», а на службе у кланов, поставивших его у власти, чтобы он как верный пёс охранял их добро. Поэтому главной целью его правления стало выстраивания системы, обеспечивающей надёжное решение этой задачи – «вертикали власти», всевластия бюрократии, выстроенной в жёсткую многоступенчатую иерархическую систему. Последним «штрихом» этого путинского произведения было создание декоративной псевдодемократической политической конструкции, увенчанной фактической диктатурой партии бюрократии – «Единой России». И его вначале прямая поддержка этой партии на думских выборах, а затем его согласие возглавить эту партию, как говорится, расставили все точки над  “i” – Путин был президентом бюрократии.

Но именно в момент «торжества победы», завершения её формирования, созданная такими усилиями конструкция продемонстрировала свою полную несостоятельность. Прогнив ещё за время создания, она стала тут же стала разваливаться, увлекая за собой всю страну.

О том, что в экономическом и социальном плане путинское правление было абсолютно провальным, я уже писал (см. «Дайте России шанс!» ). Повторим здесь коротко главное. Полного экономического коллапса и социального взрыва нам удалось избежать исключительно благодаря постоянно растущим ценам на углеводородное сырьё и прочие невосполнимые природные ресурсы. Примитивизация экономики усилилась, зависимость от вывоза нефти и газа возросла, при этом рост экспорта энергоносителей достигался не столько благодаря увеличению их добычи, сколько сокращению внутреннего потребления, вызванного деиндустриализацией страны (не сочли нужным модернизировать даже нефтеперерабатывающую отрасль, поэтому мы производим из одной тонны нефти в три раза меньше бензина, чем в развитых странах и ужасного качества; не удивительно, что Россия – единственная страна-экспортёр нефти, где внутренние цены на нефтепродукты достигают среднемировых; аналогичная ситуация в газовой отрасли - восемь лет путинского правления были упущены, новые месторождения не разрабатывались, поэтому Россия всё более зависит от импорта среднеазиатского газа.). Износ основных фондов во всех отраслях достиг критической черты, за которым начинается полный развал. Россия перестала быть индустриальной державой. Широко разрекламированная в начале второго путинского срока идея технопарков провалилась. И не мудрено, если в их развитие за всё это время государством было вложено всего сто миллионов (в то время как, например, в Китае в один только гонконгский технопарк было вложено почти в 500 раз больше), а частные инвестиции – ни зарубежные, ни отечественные, - туда не пошли. Зато больше 500 млрд. долларов Стабфонда успешно работали на экономику США. Даже главное достижение, которое Путин приписывает себе, - освобождение России от долговой зависимости, - на деле является иллюзорным, потому что за это время мы набрали те же 500 млрд. долларов так называемых «корпоративных долгов», обслуживание которых через повышение цен и тарифов ложится на плечи народа, а теперь мы уже расплачиваемся за них казной, тем же Стабфондом. Но это только начало. Не удалось даже развить успех в сельском хозяйстве и переработке сельхозпродукции, которые начали было подниматься после дефолта 1998г. На половину свои потребности в продовольствии мы покрываем поставками из-за рубежа.  

Социальное напряжение возросло. Пропасть между богатыми и бедными увеличилась: доходы 10% самых бедных в среднем по стране в 30 (а по отдельным регионам более чем в 40) раз меньше 10% самых богатых. За чертой бедности более 35% населения. Все «национальны проекты» – чистая пропаганда и пиар. Доступность качественного здравоохранения, образования, а теперь и питания ухудшилось. Особо показательна судьба программы жилищного строительства. Несмотря на все усилия добиться реальной доступности жилья для 80% населения не удалось, ипотека не работает (а теперь, после сентября 2008г., просто умирает). Строительство жилья стало лишь ещё одной сферой обмана и спекулятивного надувательства народа. И мы сейчас видим, как этот строительный пузырь лопается. В ближайшей перспективе – 6-8 месяцев, - нас ожидает стагнация строительного комплекса, а затем его обвал. Лишь 6% населения считают, что за годы путинских реформ им удалось изменить жизнь к лучшему. Для почти половины населения жизнь за эти годы никак не изменилась к лучшему: она осталась «бегом на месте», отнимающей все силы в борьбе за сохранение социального статус-кво. При этом почти две трети считают, что им не хватаем элементарного материального достатка. Начинающийся кризис самочувствие подавляющего большинства наших сограждан, очевидно, не улучшит.

Под лозунгом «укрепления государства» Путин разрушил все институты современного цивилизованного государства. Сделав ставку исключительно на бюрократию, предоставив ей неограниченную, никем не контролируемую власть, он создал государство клептократии, при котором основные государственные решения мотивированы, в первую очередь, непосредственной материальной заинтересованностью узкой группы лиц, эти решения принимающих. Не удивительно, что к концу его правления коррупция достигла такого уровня, что стало проблемой национальной безопасности, а «вертикаль власти», на содержание которой тратится до 30% бюджета, стала просто неуправляемой, не способной не то, что реагировать, а даже адекватно видеть внутренние и внешние вызовы. Не говоря уже о формировании хоть какой-то продуманной стратегии развития. Всё сводится к запоздалым реакциям по принципу «жаренного петуха».

Единственное реальное достижение Путина, создавшее видимость всех прочих «успехов» - пресловутый «внутриэлитный консенсус» или, по простому, достижение соглашения между кланами, прихватизировавших все богатства страны, о том, как между ними эти богатства следует разделить. (Достижение сомнительно и не долговечное, поскольку при любом разделе находятся обиженные, а аппетит растёт во время еды. И, худо-бедно, согласие это удавалось поддерживать исключительно благодаря тому, что «пирог», который делили, самопроизвольно рос. Не трудно предугадать, что ждёт этот «консенсус», если «пирог» перестанет расти, а, тем более, начнёт сокращаться.) 

Ясно, почему «Путин остался», и какая ему отведена роль. Это роль сторожевой собаки, охраняющей «правильно поделенное добро». Чему были по большей части посвящены заседания правительства, всякие советы, индивидуальные встречи с членами кабинета и Думы в последние месяцы президентства Путина? И чему он посвятил первые заседания правительства в качестве премьера? Неукоснительному соблюдению так называемого «трёхлетнего бюджета», принятого исключительно для того, чтобы гарантировать «внутриэлитное» статус-кво после смены президента. «Все принятые обязательства уже не должны быть предметом нашего обсуждения ни у нас, ни в Думе: они приняты – мы их должны исполнять», - вот лейтмотив всех его выступлений. Разговоры о том, чтобы не забыли поднять пенсии, зарплаты и т.п. – обычный пиаровский туман. Чтобы его рассеять, достаточно взглянуть, какую реальную долю в бюджете они занимают, и насколько их рост отстаёт от роста инфляции. Главное – те десятки, сотни миллиардов, которые без каких-либо обязательств и обоснований, были «расписаны» по квазигосударственным монополиям, розданным друзьям из гбшных кланов. Та же задача и у пресловутой «Программы 2020 год», которую в спешном порядке сляпали к смене президентов и недавно ещё раз подкорректировали и утвердили. Никакой реально программы нет - только очередные пустые обещания «богатства и процветания всем», скрывающие всё то же соглашение по разделу «пирога» между квазигосударственными корпорациями, существующими и теми, которые планируют создать.

Для сохранения незыблимости основ режима было заблаговременно подготовлено организационно-политическое обеспечение: переназначены преданные, проверенные губернаторы, розданы в нужные руки госконцерны и, главное, обеспечена политическая монополия «Единой России», которая, конечно же, является не политической партией, а повязанным взаимными интересами двухмиллионным кланом без идеологии и программы, но с ясной целью – поддерживать Путина. Вслед за полной африканизацией экономики, у нас вполне закономерно начался процесс африканизации политической системы, где партии создаются под конкретного лидера и умирают вместе с ним.

1.

В итоге Медведеву досталось очень тяжёлое «наследство». Ни одна проблема -здравоохранение, образование, наука, демография…, - не решена, в лучшем случае законсервирована. Сырьевая зависимость увеличилась, момент для реального инновационного прорыва упущен, под бравые рапорты о двукратном увеличении ВВП мы увеличиваем отставание в ВВП на душу населения, коррупция усилилась и стала практически не контролируема, правовой защищённости и законности нет, малый бизнес задушен, социальное расслоение, а с ним напряжённость в обществе растут…

А тут ещё «нежданный» кризис. И дело даже не в самом кризисе, «вдруг» обрушившимся на страну. Об его угрозе ещё больше года назад предупреждали ответственные, не ангажированные Кремлём экономисты и достаточно точно предсказывали время его начала: конец 2008 – 2009гг. Дело в том, с каким самонадеянным самодовольством Путин и иже с ним твердили, что «Россия является островом стабильности», причём буквально до самого последнего момента, когда этот «островок» накрыло мощнейшей штормовой волной. Это говорит о том, что нынешний режим не только реально не в состоянии контролировать экономическую ситуацию в стране, но даже сколько-нибудь адекватно оценивать и прогнозировать ситуацию. Они находятся в плену созданного ими же самими пиар-образа «стабильности». А реакция на этот «нежданный кризис» говорит о том, что действительного выхода из этой ситуации, которая очевидно дальше будет только усугубляться, режим предложить не может.

 Ещё летом Д.Медведев уверенно обещал переломить ситуацию в лучшую сторону. Прежде всего, преодолеть сырьевую зависимость, развивать современное высокотехнологичное производство и науку, сельское хозяйство, стимулировать деловую активность, особенно, малый и средний бизнес. Основными средствами для достижения этих целей были выбраны государственные инвестиции в инфраструктуру и современное, наукоёмкое, высокотехнологичное производство, создание нормальной правовой среды, облегчающей условия работы и гарантирующей безопасность рядовому предпринимателю, облегчение налогового бремени, борьба с коррупцией и улучшение качественного состава чиновников.

Тут, конечно же, не с чем спорить. Это давно очевидные вещи. Возникает только два вопроса. Первый, риторический, - где же вы были последние десять лет? Второй, по существу, - на кого собираетесь опираться в решении этих проблем? Уже сейчас очевидно, что единственной силой, на которую Д.Медведев реально собирается опираться, - это всё та же бюрократия. Более того, пока даже персональный состав этой чиновной «команды» принципиально не изменился, так, небольшие перестановки. Судя по всему, Медведев отдаёт себе достаточно ясный отчёт о качественном уровне и реальных возможностях этой «команды», поэтому он поставил вопрос о качественном обновлении госаппарата, не номенклатурном принципе его формирования. Что из этого выйдет, посмотрим, а пока мы видим обычное тасование всё той же затёртой номенклатурной колоды. Нет новых людей – нет новых идей. Всё та же боязнь «резких движений» и озабоченность исключительно «сохранением макроэкономической стабильности», понимание развития экономики исключительно как накачивание её бюджетными средствами под бюрократическим контролем. Всё остальное настолько неопределенно, туманно… и уже сейчас погрязло во внутриведомственных разборках-дележах. А в условиях начинающегося финансового кризиса вообще отошло на второй план.

Только наивные люди могут думать, что при написании «планов» и «программ» главную роль играют научный расчёт, конечные результат и прочая интеллигентская дребедень. Главное – всё тот же «внутриэлитный консенсус». А здесь все «козыри» - мы о них уже говорили: свои, лично преданные люди на ключевых постах, «расписанные» денежные потоки, этими людьми контролируемые, политическая машина ЕР, контролирующая Госдуму и региональные власти, - в руках у Путина. Плюс в рукаве несколько козырных тузов и джокеров в «виде домашних заготовок» ФСБ. Поэтому, несмотря на все убаюкивающие разговоры и умильные немые сцены дружеских бесед президента и премьера, регулярно показываемые по телевизору, - сейчас у нас в стране реальное двоевластие, которое само по себе является дополнительным кризисогеным фактором.

«Стабильность» этой политической системы с двумя центрами власти, по замыслу её создателей, очевидно, основывалась на неком «договоре о разделе полномочий» по которому «либерал» Медведев будет, как верховный главнокомандующий, контролировать «силовиков», а «силовик» Путин, как премьер, будет контролировать ход экономических реформ, т.е. «либералов». Но уже в этом «договоре» заложено реальное неравенство возможностей и, следовательно, серьёзный внутренний конфликт, который рано или поздно вырвется наружу. Насколько реально Медведев сможет контролировать силовые ведомства и, особенно, спецслужбы? Тут неизвестно ещё, кто кого будет контролировать. Замена первых лиц в этих ведомствах (как уже произошло в ФСБ) принципиально ситуацию не меняют. Обычную политическую рутину в нашей стране определяют неформальные договорённости, теневые ресурсы влияния и, что особенно характерно для спецслужб, внутрикорпоративная дисциплина, нацеленная на охрану «сфер интересов» этих корпораций. Сомнительно, что Медведев сможет как-то серьёзно влиять на «рутинную деятельность» силовых ведомств. Свою реальную власть над ними он может проявить только в сфере публичных политических действий. Но, чтобы эти действия были действительно эффективными, они должны опираться на влиятельные публичные же политические силы, «в подковёрной борьбе» его позиции всегда будут существенно слабее. Вопрос: есть ли такие реальные силы и хватит ли у него личного мужества к ним апеллировать?

Что касается Путина, то здесь, как говорится, «ситуация с точностью до наоборот». Он как раз таки и контролирует все теневые ресурсы влияния, определяющие рутинную деятельность экономических ведомств и оперативное взаимодействие правительства с Госдумой. Основное содержание этой деятельности – контроль за распределением собственности и финансовых потоков. Всё остальное – в том числе предполагаемые экономические реформы и антикризисные меры, - вторично. Путин, как мы уже говорили, и был оставлен премьером, чтобы оставить неизменной сложившуюся систему распределения собственности и финансовых потоков. В этом-то и заключается его функция контроля за ходом экономических реформ: чтобы «либералы» в ходе их проведения «не перегнули палку». Насколько это удастся ему? Очевидно, что помимо публично декларируемой цели медведевской программы обновления госаппарата – улучшения его качественного состава, - у этой программы есть и иная цель: создать для Медведева «точки опоры» в этом аппарате, заменив на ключевых постах «людей Путина» на «людей Медведева». Уже сама эта замена – если её удастся осуществить, - будет достаточно болезненной и создаст многочисленные точки напряжения, поскольку любая сколько-нибудь ответственная должность связана с обеспечением финансовых, экономических интересов влиятельных групп, кланов, а потому создаст многочисленную армию «обиженных». А «новые люди», придя на эти должности с удивлением обнаружат, что они связаны по рукам и ногам формальными и неформальными договоренностями, не могут привести с собой своих привычных сотрудников, поскольку все места уже заняты, а финансовые потоки идут «мимо» - к старым руководителям, которые при этом  апеллируют к своим «элитным» позициям и опираются на «своих» людей, оставшихся на  других ключевых местах. Эти конфликты будут провоцировать как минимум «аппаратную войну» между правительством и администрацией президента, а особо острые конфликты будут выводиться в сферу публичной политики.

Трудно было найти более не подходящую фигуру на пост премьера правительства, основная задача которого заключается в кардинальном реформировании экономики (а теперь и борьбы с кризисом), чем Путин, с его пониманием экономических законов на уровне двух арифметических действий – отнимать и делить. Демонстрируемые телевидением его выступления по экономическим проблемам на заседаниях правительства и различных совещаниях – «по бумажкам», с запинками и говорками, - поражают унылой неубедительностью и напоминаю ответ школьника-«зубрилки», который добросовестно постарался заучить заданный «материал», мало понимая его смысл. А когда он позволяет себе оторваться от бумажки и заговорить на привычном ему языке (типа «мочить в сортире»), то парой фраз обваливает российский фондовый рынок. Куда более органично он смотрелся, когда «мочил» Грузию, «делил бабки» 17 сентября 2008г., будучи в полной уверенности, что к этому и сведётся борьба с кризисом, и смотрится сейчас, привычно размахивая газовой трубой. Он, конечно, старается максимально оградить себя от реального участия в решении вопросов собственно реформирования экономики и, главное, от ответственности за результаты этих реформ, создав, с одной стороны, новую бюрократическую структуру – Президиум Правительства, - а с другой, поставив «человека Медведева» И.Шувалова контролировать «экономический блок» (которого в случае неудачи, можно будет выставить «козлом отпущения»). Удастся ли ему на посту премьера так же уходить от личной ответственности за все «провалы» и «завалы», как он это делал будучи президентом? Особенно в условиях кризиса? Посмотрим. Но, очевидно, «людям Медведева», чтобы не стать «стрелочниками» и «козлами» надо будет – хотя бы на первых порах, - что-то реально делать. А это, несомненно, приведёт к вскрытию многочисленных нарушений и, даже, преступлений предшественников, в том числе продолжающих занимать высокие и очень высокие государственные посты. Ясно, что эти люди не захотят «сдаваться без боя». Начнётся привычная аппаратная война между правительством и администрацией президента, которая по мере обострения будет выплёскиваться в сферу публичной политики. Но если у Путина есть проверенные политические средства – «Единая Россия», большая часть СМИ, подконтрольных спецслужбам, инерция массового сознания, для которого, судя по опросам, он остаётся «первым человеком в государстве», то, что есть у Медведева для победы в публичном политическом конфликте?

 Главное острие критики Медведевым качества государственного аппарата, очевидно, направлено против региональных властей и конкретно губернаторов, по большей части в спешном порядке переназначенных Путиным в 2007г. в обмен на личную преданность и поддержку ЕР. В этой критике явно слышится «сигнал» региональным властям, на кого им теперь следует ориентироваться. Это, несомненно, спровоцирует многие конфликты и на региональном уровне.

Можно найти много других «болевых точек», демонстрирующих очевидную нестабильность созданной конструкции «двух центров». Существующая система, может бать «стабильна», только когда власть сосредоточена в одном, понятном всем, месте. И пока это место не определиться, основные силы будут уходить не на «подъём экономики», а на определение этого центра.

Сможет ли – и как скоро, - Медведев стать реальным центром этой системы? Чтобы ответить на этот вопрос, надо понимать, что собой в действительности представляет собой эта система. Не её показная гламурная оболочка – партии, Дума, правительство и, даже, президент, - а её внутренний смысл, сущность.

Глубокоуважаемый Владимир Константинович,

Ваше решение выдвинуть свою кандидатуру на выборах президента России было не просто актом гражданского мужества и гражданской ответственности, это в первую очередь был акт человеческой искренности, честности и порядочности, потому что за этим решением – в отличие от прочих наших политиков, - очевидно не стояло никаких иных мотивов, кроме искренней боли сердца за судьбу вынужденно покинутой родины и её народа.

Ваше участие в выборах, несомненно, объединило бы демократические силы страны, дало бы нашему задавленному демократическому движению животворный импульс обновления и возрождения.

Но чуда не произошло…

Ваше решение поддержать М.Касьянова в качестве кандидата в президенты, честно говоря, вызвало большие сомнения и множество вопросов. Но сейчас их обсуждение лишено смысла, поскольку и он был «снят с дистанции» классическим ГБ-шным приёмом: подсунутыми через провокатора подписными листами, заготовленными в ФСБ. (Правда, рациональный смысл этого шага трудно понять. Победа Медведева полностью гарантирована, Касьянов смог бы набрать максимум 3-5 честных % и 1-2 официальных. Скорее всего, главную роль сыграла патологическая путинская мстительность.)

Но не президентские выборы сами по себе и их, в общем-то, очевидный результат важны в данный момент. А что важно?..

В связи с этим я бы хотел задать Вам несколько вопросов.

Почему прошло всего лишь 15 с небольшим лет после крушения коммунистического режима в СССР и он возродился в слегка изменённых формах? И почему при этом 90% собственности и власти при нынешнем режиме так и осталось у представителей тех же партноменклатурных и Гб-шных кланов, что правили нами до 1991г? Почему понятия «свобода», «демократия», «либерализм», «общечеловеческие ценности» для большей части народа стали ругательными?

Не кажется ли Вам, что значительная доля вины за это лежит на наших демократических и либеральных партиях, движениях, сформировавшихся в начале 1990-х и, особенно, на их лидерах?

Не кажется ли Вам, что нынешние выборы знаменательны, прежде всего, тем, что наглядно продемонстрировали политическую смерть этих партий, движений и лидеров?

Не кажется ли Вам, что те партии и движения, которые сохранили реальную оппозиционность и «не стали плясать» под кремлёвскую «дудку», чрезмерно увлеклись чисто протестными акциями, всё более становящимися протестом ради протеста, в которых теряются позитивные цели и задачи? А их политика всё более напоминает «большивизм на выворот»: главное ввязаться в борьбу, а что из этого выйдет, посмотрим? И, если бы, - представим сказочную ситуацию, - сейчас бы вдруг они победили на выборах, не начали бы мы по второму кругу проходить 1990-е? Или, если бы в случае серьёзного кризиса и вызванного им массового недовольства, этим движениям удалось бы возглавить массовые акции протеста и в итоге получить власть, - на чём они, очевидно, в первую очередь и строят свои политические перспективы, - смогут ли они предложить, а, главное, реализовать нечто иное, чем перелицованный вариант «реформ 1990-х»? На какие политические структуры, государственные институты, информационные ресурсы, организованные социальные группы, ясно понимающие свои интересы, они могли бы реально опереться, чтобы действительно принципиально изменить направление развития страны? Какие конкретные программы, понимаемые и принимаемые большинством народа, они могут предложить?

Не кажется ли Вам, что оппозиция «вчистую» проигрывает власти «информационную войну»?  И дело тут не только в тотальном господстве на информационном поле официальных и официозных СМИ, славящих режим, в возрождении цезуры и гонениях на свободную прессу и свободных журналистов. При гораздо меньших возможностях «народный телеграф» и «Самиздат» 1970-1980-х играли большую консолидирующую роль. Потому что в них было больше честности, внимания к реальным проблемам, волнующих народ и их понимания.  Власти удалось представить решение ряда принципиальных вопросов в выгодном для себя свете, прежде всего потому, что от решения этих вопросов оппозиция самоустранилась.

Три главных примера.

Первый. За последние полтора-два года власти удалось «откреститься» от реформ 1990-х. Достигнуто это было простым противопоставлением трудной жизни в 1990-е и относительно благополучной при путинской «стабилизации». Из чего делается вывод: все либералы и демократы – грабители народа, а Путин с единороссами – его благодетели. При этом все те, кто реально народ ограбили, спокойно владеют награбленным и ходят в друзьях Кремля и лично Пунина (за исключением нескольких известных козлов отпущения), чиновники и политики, стараниями которых это ограбление было осуществлено, в подавляющем большинстве остались у своих кормил-кормушек. И во времена путинской «стабилизации» это ограбление продолжалось в не меньших масштабах (одна афёра  с «Роснефтью», накопление колоссального корпоративного долга под государственные гарантии  чего стоят), оно продолжается и сейчас (главное направление которого – приватизация экспорта энергоносителей путём создания зарубежных трубопроводных сетей, в которых «на входе» государственная нефть и газ, а «на выходе» прибыль конкретных частных лиц; и множество более мелких направлений вроде продажи народу акций госмонополий по завышенным ценам, все эти массовые квартирные афёры, за которые никто реально не ответил, схемы товарных и ипотечных кредитов, которые не решают проблемы людей, а усугубляют их, захваты огромных участков земли и пр., и пр.) и будет, несомненно, продолжаться при новом президенте. А наша демократическая и либеральная оппозиция стыдливо уклоняется от глубокого и честного обсуждения этой проблемы. Но, не дав ясные ответы на вопросы: что, как, и почему было сделано неправильно в реформах 1990-х? – невозможно действительно возродить демократическое и либеральное движение, сделать его массовым. Реформы 1990-х уже прочно закрепились в народной памяти как один из самых бессовестных обманов в истории России. Это кровоточащая рана в душе народа (2/3 граждан считают необходимым в той или иной форме пересмотр итогов приватизации). Её можно замазать косметическими средствами, накапливая под ними гнойник (как это делает нынешний режим) или профессионально её залечить. Можно ругать большевиков и революционеров вообще, славословит мудрость Александра П, но, очевидно, что в 1917г. прорвался прежде всего гнойник, наросший на ране, сделанной в 1861г. Ведь большинство крестьянства, а, следовательно, в то время большинство народа, восприняло освобождение 1861г. как обман: «не ту волю» дал царь.  Я не знаю когда и как прорвётся формирующийся сейчас гнойник, но если его не начать срочно лечить, он прорвётся обязательно и последствия будут не предсказуемые.  Поэтому лучшее, что могут сделать нынешние демократы и либералы, продолжающие активно участвовать в политике или ушедшие во всевозможные аналитические центры или ещё куда-нибудь, если они действительно озабочены будущим свободы и демократии в России, - это выпустить совместный труд: «Российские реформы 1990-х: ошибки и просчёты». Это не обязательно должен быть общий согласованный текст. Пусть это будет сборник статей, серия сборников, серия монографий (и обязательно созданный на их основе общий, единый Интернет-портал, где будут собраны все эти работы с дополнениями и приложениями, которые все просто невозможно разместит в печатных изданиях). Главное, чтобы это был общий и максимально честный проект. И ни одна партия, ни одно движение, назвавшие себя демократическим или либеральным, в нынешней России не смогут рассчитывать на сколько-нибудь массовую поддержку, если их программа не будет иметь преамбулу, где будут даваться ответы на эти сакраментальные вопросы: что, как и почему было сделано неправильно в 1990-е гг.

Второй. Надо отдать должное Путину: за восемь лет своего правления ему удалось кардинально изменить страну, усилив сохранившиеся и воссоздав новые монополии в самых прибыльных отраслях, раздав их ближайшим друзьям, выстроив пресловутую «вертикаль», рассадив на ключевые административные посты соратников из спецслужб, создав фактическую политическую монополию одной партии. Не успел он только довершить эту классическую модель тоталитарного государства последним штрихом – созданием пресловутых «приводных ремней»: контролируемых государством профсоюзов, общественных организаций, творческих союзов и т.п., в которых гражданам дозволяется в должном объёме и в нужном направлении проявлять «правильную» общественно полезную активность. Правда основные элементы для вращения этого механизма им были созданы: драконовские законы о печати и неправительственных организациях и новый следственный комитет при прокуратуре. Задача Медведева – это уже очевидно проглядывается в том, как он стоит свою предвыборную компанию, -запустить этот механизм на полных оборотах. То, что этот механизм сможет реально работать и по эффективности хоть сколько-нибудь приблизиться к образцам, созданными большевиками и фашистами, - очень сомнительно: другая ситуация, другие люди и другие объективные задачи. Но этого в действительности никому и не надо. Если брежневский застой это фарс сталинской трагедии, то путинский  тоталитаризм – это шоу. И все эти общественные организации нужны лишь как информационный повод для пиара власти, это, во-первых, а, во-вторых, чтобы наглядно демонстрировать различие «правильных» общественных организаций от «неправильных» и, опять же, создавать информационные поводы, чтобы демонстрировать ненужность и зловредность «неправильных» организаций и движений. Два последних ярких примера: фактический роспуск пропутинских молодёжных организаций и последний «Гражданский форум». Пропутинские молодёжные организации, ясное дело, своё отыграли. «Звёзды» - лидеры движений, - получили гонорар в виде неплохих должностей. «Массовку» просто распустили, «кинули», другими словами. «Гражданский форум» созвали исключительно для пиара Медведева (так же как предыдущий  семь лет назад - как Вам эта «гражданская активность раз в семь лет?! - для пиара Путина). Ведь ничего, кроме выступления самого Медведева, мы о работе этого форума не узнали. А всё его выступление свелось к одной большой лжи, что у нас наконец-то сформировалось гражданское общество. Хотя даже отредактированный в кремлёвских кабинетах доклад Общественной палаты за 2007г. рисует противоположную картину: подавляющее большинство как населения, так и участников   общественных организаций, считают что ни граждане, ни эти организации не оказывают сколько-нибудь значительного влияния на деятельность власти и бизнеса, не в состоянии защитить перед ними права «простого человека», условия для их работы после принятия последних законов значительно ухудшились, а в целом власть пытается ограничить деятельность общественных организаций исключительно благотворительной деятельностью, поэтому в целом народ (практически 80%) не горит стремлением проявлять «гражданскую активность», а по большей части «надеется на готовенькое». При этом надо иметь в виду, что больше половины организаций, которые считаются «общественными», на самом деле таковыми не являются – это бюрократические структуры, отвечающие за общение власти с народом по тем или иным проблемам; и, соответственно, большая часть членов всех этих, так сказать, гражданских, общественных советов и форумов - чиновники. Но даже их власть боится. Закрытость их работы такая же, как любой бюрократической структуры. Кроме официальных, прошедших кремлёвскую цензуру, обращений и отчётов ничего об их работе узнать не возможно. Где можно увидеть протоколы их заседаний, доклады и выступления их участников? Всё за семью печатями. А ведь это вроде бы организации, созданные обществом и для общества, и, следовательно, вся их деятельность должна быть перед обществом максимально открыта. А что же наша оппозиция? Что наши демократические партии и движения делают для развития и поддержки общественных организаций, формирования действительного гражданского общества? Они взаимодействуют практически исключительно с небольшим числом правозащитных общественных организаций. Вопрос не в том, что не нужна работа с правозащитными организациями, а в том, что надо работать со всеми другими общественными организациями. Без этого и сама правозащитная деятельность во многом теряет смысл и становится непонятной многим. Она превращается в некий вариант «политической тусовки» узкого круга лиц: собрались, «побузили», кого-то арестовали – есть повод ещё раз собраться и «побузить». Ничего или очень мало делается для того, чтобы увязать политические декларации и разоблачения режима с решением конкретных вопросов, волнующих конкретных людей. А увязать это можно лишь помогая, участвуя в работе существующих общественных организациях, и создавая новые. Направления подсказывает сама жизнь. Четыре, на мой взгляд, сейчас наиболее важных и перспективных в данный момент. 1. Неформальные, не проходящие никакой регистрации общества и движения, противодействующие конкретным злоупотреблениям властей, защищающие свои права в конкретных вопросах обыденной жизни, решающие конкретные проблемы конкретных социальных групп. 2. Развитие местных сообществ. 3. Экспертные советы. 4. Так называемые, «ресурсные центры», предоставляющие всем желающим бесплатно широкий спектр информационных, юридических и т.п. услуг. Только ежедневная помощь таким организациям и движениям, совместная с ними работа смогут на конкретных примерах показать, что решение любой проблемы имеет при нынешнем режиме некий «естественный предел»: интересы господствующих кланов, коррупция, некомпетентность и безответственность бюрократии. А сами общественные организации для того, чтобы играть сколько-нибудь значимую роль должны, как минимум, добиться совместными усилиями заявительного характера их регистрации, роспуска или запрета их деятельности только решением суда присяжных, обязанности любого чиновника отвечать на их запросы в двухнедельный срок (и нести ответственность за эти ответы), права прямой законодательной инициативы. А для начала опубликуйте в доступных информационных ресурсах материалы Гражданского форума. Там, говорят, было много умных и честных докладов и выступлений, например, доктора Рошаля.

Третий. Ещё Путин завёл политическую моду отказываться от публичных дискуссий. Теперь от публичных диспутов отказался и Медведев. Почему это делается – понятно. Отсутствие реальной программы, прикрываемое многочисленными пиар-акциями «заботы о народном благе».  Точнее, программа-то есть, но она ничего не имеет общего ни с действительным развитием страны, ни с улучшением жизни народа, и потому «хранится за семью печатями», а открытые дискуссии могли бы приоткрыть эту свято оберегаемую тайну. Их политика, построенная на лжи, подтасовке фактов как огня боится действительной публичности, не срежиссированных вопросов, диалогов, дискуссий… В любой стране со сколько-нибудь развитыми действительной демократией и гражданским обществом такой отказ от дискуссий с политическими оппонентами неминуемо привел бы такого политика к поражению. Но у нас, где путинская «стабилизация» (в которой главное – умение «мочить с сортире»)  привела к тому, что в массовом сознании господствуют уголовные и полу-уголовные представления, это даёт обратный результат. Если ты кого-то можешь «послать», ты этим демонстрируешь свою «крутизну». Чем больше людей ты можешь «послать», тем ты более «крут». А если ты можешь позволить себе «послать» весь народ («типа, за меня говорят мои дела, мы тут накидали вам кочерыжек от нарубленной капусты, а вы с какими-то вопросами и дискуссиями, - да пошли, вы… к своему корыту хавать кочерыжки, а то и этого не будет»), - значит ты самый «крутой». А с «крутыми», как учит жизнь, надо дружить, то есть, голосовать за них. Но непонятно, почему оппозиционные политики «ведутся на этот понт» (извиняюсь за эти выражения, но соответствующее смысловое поле требует адекватных средств). Почему бы им, опять же, всем вместе не создать общий документ: «Вопросы г-ну Медведеву, будущему президенту России». Здесь тоже совсем не обязательно эти вопросы взаимно согласовывать (они будут это делать до следующих выборов), пусть каждый задаст свои. Но пусть это будет общий документ и он будет одновременно опубликован во всех доступных этим политикам информационных ресурсах. И обязательно должен быть создать общий Интернет-портал, где не только будут «выложены» эти вопросы, но и каждый гражданин России мог бы задать свои. Здесь – на свободном информационном ресурсе, а не гламурненьких сайтах, посвящённых Путину, Медведеву и «Единой России». Время для этого ещё есть

Не кажется ли Вам, что «перевернулась» ещё одна «страница истории»? а наши оппозиционные политики остались в «90-х»? в то время как необходимы принципиально новые решения?

Не кажется ли Вам, что всё надо опять «начинать с нуля»?

Понятно, что «нельзя в одну реку вступить дважды». И нынешняя ситуация существенно отличается от, скажем, конца 1980-х. В чём-то она лучше: больше информационных возможностей (благодаря, прежде всего, Интернету), необходимость поддерживать «демократический» антураж даёт большие возможности для публичных акций. В чём-то хуже: больше взаимного недоверия, агрессивности, ценностной дезориентации и откровенного нравственного разложения. Но ситуация схожа в главном – власти удалось воссоздать тот же порочный круг: в стране отсутствует действительное гражданское общество, опираясь на которое можно было бы создать действительно демократическое государство и современную свободную экономику, а такое общество невозможно сформировать поскольку нет действительной политической и экономической свободы. И что делать?.. Ждать пока этот порочный круг будет разорван очередным кризисом и социальным взрывом? А что потом? Не кажется ли Вам, что сейчас надо перенести акцент с чисто политических акций на рутинную организационно-просветительную работу, и делать эту работу сообща, забыв о – сейчас третьестепенных, - чисто политических разногласиях между оппозиционными партиями и движениями?

Как поступить на предстоящих президентских выборах тем, кто не верит нынешнему режиму и лично господам Путину и Медведеву? Голосовать за опереточную «демократическую» партию и её ещё более опереточного лидера, вся программа которого состоит из роликов-клипов в стиле «комеди клаб»? Не идти на выборы, как это предлагает Касьянов? Да этого «протеста» даже никто не заметит: необходимый уровень явки гарантирован. И как определить, сколько из «не пришедших» обычных «пофигистов», а сколько сторонников демократического развития страны? Испортить бюллетень? Можно на несколько процентов уменьшить голоса в пользу Медведева, но он всё равно победит. А что после выборов?... Нынешние выборы – исторический рубеж, завершающий формирование неототалитарного режима в России, который по замыслу его создателей должен быть неизменным по крайней мере ближайшие 15-20 лет. При этом режиме нынешние партии и движения с их нынешними  способами борьбы не будут играть никакой роли. А в случае кризиса и краха этого режима к власти придут не эти партии и движения. У нас есть один шанс – использовать эти выборы для кардинальной перестройки всего нашего демократического движения.  Мы проиграли сражение, но не кампанию. Мы ещё можем «перегруппировать силы», «подтянуть резервы» и победить. У нас есть ещё на это время.

Вы, уважаемый Владимир Константинович, не «привязаны» ни к одной из политических партий, но при этом пользуетесь уважением большинства их лидеров и всех граждан страны, кто не приемлет нынешний режим. На Вас не лежит груз ошибок 1990-х. Поэтому Ваша позиция значит много для многих. ДАЙТЕ РОСИИ ШАНС!

Искренне Ваш,

                                                                                                                   2O2TOMATO

                                                                                                   http://chance4russia.freehostia.com     

Завершение думских выборов и определившийся, наконец, ответ на вопрос о «преемнике», позволяют нам подвести некоторые предварительные итоги политического действа под названием «Большие выборы», главный смысл которого – смена президента. Думские ж выборы изначально никто и не рассматривал иначе, как  прелюдию к выборам президентским (да и трудно им было претендовать на что-то большее при той чисто декоративной роли, которую играет наш отечественный «парламент»).

Ни одним выборам постсоветская власть не придавала такого значения как этим. Они должны стать последним штрихом в путинской «стабилизации» - довершить административную вертикаль и квази-государственный монополизм в экономике политической монополией одной, контролируемой бюрократией, партии при внешнем сохранении атрибутов «многопартийности» и, такими образом, легитимизировать «всенародным голосованием» то кардинальное перераспределение собственности и власти в интересах кучки кланов, которое и являлось главным содержанием этой «стабилизации». Тоталитарный режим получает завершённость и целостность.

Но главная – как сейчас модно выражаться, - «интрига» заключается, как мы уже сказали, не в думских выборах, потому что в их исходе никто не сомневался и потому что реальная политическая роль Думы близка к нолю. Главное – смена президента. Потому что тоталитарный режим это полное «единство». Всё должно быть одно: одна страна – один народ – одна партия – один вождь – одна правильная цель (программа, идея).  Смена «лидера» в эту систему никак не вписывается. В этом, конечно, отдавали себе ясный отчёт те «кукловоды», которые режиссируют эти выборы, и потому чуть ли не за два года до выборов начали прорабатывать идею с «третьим сроком». Определённая часть господствующих кланов вполне резонно считала (и считает), что на все  «демократические» излишества можно плюнуть, «народ схавает»  и третий срок и, если надо, пожизненное избрание. И «Запад» «всё схавает», пока ему нужны наши нефть и газ. Столько сил и ресурсов потратили, чтобы из заурядного полковника КГБ сделать «выдающуюся личность», всё так красиво поделили. А теперь всё «коту под хвост»?   Но, видимо, не всё уж так красиво поделили, и потому, несмотря на все выстроенные вертикали, межклановую грызню полностью преодолеть не удалось. Да и сам ВВ, судя по доходящим слухам, многих из тех, кто вершит наши судьбы, как говорится «достал»: уж очень сильно поверил в свой собственный пиар, свою «великость», «непогрешимость» и «всенародную любовь». Другой вариант обеспечения преемственности режима, который «мы уже проходили» – создание тотального господства правящей партии, пользующейся «всенародной поддержкой». Но этот клуб бюрократов и примазавшихся к ним политических холуёв под названием «Единая Россия» можно использовать как привычный и удобный (пусть совсем не эффективный и жутко затратный) инструмент, но  самостоятельной  политической силой он не может быть. Да и в сформированной системе, где всё «завязано» на единоличную власть президента, любая партия может рассматриваться только как вторичная вспомогательная сила. Поэтому, хотя вариант: Путин – вождь «Единой России», - очевидно в какой-то момент рассматривался, он быстро был отброшен. Очевидно, бесперспективной оказалась и идея, судорожно прорабатывавшаяся в последние месяцы перед выборами, сделать из Путина непартийного «национального лидера», не занимающего никакие официальные государственные посты: человек лишённый реальных властных полномочий в условиях нынешнего режима не может играть никакой политической роли. Есть ещё и давно законсервированный «парашютный вариант» с президентом «союзного государства». Но здесь тоже много неопределённостей. Унитарный вариант союза типа СССР в нынешних реалиях маловероятен, а при конфедеративном варианте фигура союзного президента может быть только декоративная и попытки сделать эту роль более значимой неминуемо приведут к серьёзному кризису такого союза. Наиболее вероятен пятый вариант: после полутора-двух лет политических реверансов в сторону Путина, начнут выстраивать культ «преемника» - очевидно, Медведева, - и всё пойдёт по второму кругу.  Но и этот вариант чреват серьёзными проблемами, о которых мы скажем чуть позже. Очевидно, что любой вариант  смены президента в условиях нынешнего режима обернётся серьёзной политической (и, как следствие, экономической) дестабилизацией, вызванной неизбежным перераспределения сфер влияния среди господствующих кланов. И борьба между ними уже началась.

Насколько прочна социальная и политическая база нынешнего режима? Выдержит ли она очередной раунд межклановых разборок?  Насколько в действительности прочна путинская «стабилизация»? Предварительные ответы на эти вопросы и должны были дать думские выборы. Поэтому-то Путин и откладывал свои решения о «преемнике» и собственном политическом будущем в ожидании ответов на эти вопросы. Ответы эти оказались очень неутешительными.

О том, что это были самые грязные и сфальсифицированные выборы за всю постсоветскую российскую историю, мы говорить не будем. Об этом и так достаточно говорят и пишут. Для каждого, у кого есть глаза, уши и немного мозгов, - это очевидно. Ограничусь лишь небольшим комментарием: сам факт беспрецедентной лжи, административного давления, фальсификаций и пр. демонстрируют полное неверие режима в его действительную поддержку большинством народа.   

Но, даже, если будем считать состоявшиеся выборы абсолютно честными - что мы имеем?

Итак, за партию власти согласно официальным данным проголосовало почти 45мл человек. Вроде бы внушительно. Но это – 40% от числа российских граждан имеющих право голоса. То есть 60% избирателей нынешний режим не поддерживают. А если принять во внимание тот факт, что благодаря всяческим ухищрениям избирательных комиссий число избирателей странным образом оказалось на несколько миллионов меньше числа граждан старше 18 лет согласно статистическим данным, - то этот процент снижается до 35. (Если же взять поправку на массовые фальсификации, то мы получим не больше 30%). То есть практически 2/3 населения нынешний режим не поддерживают, несмотря на все его старания.

Не менее красноречив «качественный состав» избирателей, поддержавших партию власти. Если мы возьмём всё наше бюрократическое войско, прибавим к нему военнослужащих, работников МВД, МЧС, учителей, врачей, работников культуры и пр., которые официально не являются чиновниками, но фактически являются госслужащими, и которых не мытьём так катанием принуждали голосовать за «Единую Россию», - мы получим примерно 10мл. Работники госмонополий, оклогубернаторских и прочих экономических структур, «пилящих бюджет» и опирающихся, прежде всего, на «административный ресурс» - которые при нынешнем режиме живут припеваючи и потому вполне искренне его поддерживают, - дадут ещё миллионов 15. А остальные 20-25мл? В середине прошлого века европейские социологи, социальные психологи задумались, каким образом в цивилизованной просвещённой Европе могли не только возникнуть, но и долгие годы существовать тоталитарные, фашистские, нацистские режимы, пользующиеся, несомненной поддержкой большинства населения. И они выяснили, что основную часть этого «большинства» составляли люди, которые поддерживали эти режимы не из страха, и не потому, что им стало лучше жить при этом режиме, а просто потому, что это «Власть». Они в любых условиях поддерживают любую власть, в какие бы идеологические и политические одежды она не рядилась. Этот социальный феномен назвали конформизмом. Доля таких конформистов в среднем может составлять 30-40% населения. А объяснение этому феномену даёт Теория перспективы (или избегания потерь), согласно которой значительная часть людей руководствуется в своей деятельности не столько стремлением что-то приобрести, сколько боязнью потерять, что имеешь. При этом чем меньшей информацией человек обладает (а любой тоталитарный режим, прежде всего, перекрывает каналы свободной информации) и, следовательно, чем больше для него неопределённость рационально оцениваемых перспектив, тем сильнее это стремление «не потерять то, что имеешь». То есть самой главной опорой таких режимов оказываются люди, боящиеся перемен. И наши 20-25мл – это как раз те конформисты, которые поддерживают нынешнюю власть исключительно из соображения «как бы не было хуже». В эти рассуждения я не вкладываю никакого морализирующего и оценочного подтекста. «Социальные организмы» феномены очень сложные, и определённые модели поведения разных социальных групп играют свою роль в жизни этих «организмов». Но в здоровых «социальных организмах» конформистская модель поведения одних «уравновешивается» творчеством, риском, авантюризмом, если хотите, других. В тоталитарных – нет. Поэтому, во-первых, тоталитарные режимы всегда проигрывают экономическую, научно-техническую и – как следствие, - военно-техническую «гонку» (яркий пример из истории 20 века - победа в этой «гонке» США над фашисткой Германией и СССР). Во-вторых, при всей внешней «крепости» и «монолитности» их основа очень зыбкая. Любой сколько-нибудь существенный кризис эту основу моментально размывает. Конформистское большинство в растерянности забивается по углам и ждёт, пока появится новая Власть, но само палец о палец не ударит, чтобы защитить власть прежнюю. «Наш» 1991г. назидательный тому пример. Можно сколько угодно горевать о распаде СССР. Можно множить ряды «виновников». Но непреложен только один факт: в августе 1991г. коммунистический режим просто некому было защищать. Как только появилось сразу вдруг три центра власти – Горбачёв, ГКЧП и Ельцин, - вся бюрократическая машина замерла в ступоре, а конформистское большинство (включая 20 миллионную армию членов КПСС) на десятилетие «легло на дно». И не надо быть пророком чтобы «предсказать», во-первых, что никакого инновационного развития при этом режиме ждать не приходится, а, во-вторых, что нынешней режим при первом серьёзном кризисе ждёт такая же судьба, как и советский коммунистический режим.  А то, что такие кризисы буду провоцироваться самой бандой воров и бюрократов  под названием «Единая Россия» - это несомненно, потому что «победа» вселит в них представление об их полной вседозволенности (которое, впрочем, и так у них достаточно развито), при том, что реальной социальной поддержки у них нет, так же как и действительного интеллектуального и организационного потенциала.    

Другой показательный факт прошедших думских выборов – образ народа и страны, который создавала предвыборная агитация. За «Единую Россию» радостно призывали голосовать счастливые довольные жизнью люди, рассказывающие, как облагодетельствовала их нынешняя власть, как в очередной раз «жить стало лучше, жить стало веселей». Партии, объявлявшие себя  «оппозиционными» - включая прокремлёвские: «Справедливую Россию», КПРФ, ЛДПР, «Гражданский выбор» и пр., - рисовали образ униженного, обкраденного, нищего народа и лживой, безответственной насквозь коррумпированной власти. Понятно, что в любой стране оппозиция «играет» на народном недовольстве и «грешках» правящей партии. Но нигде не бывает такой принципиально разной оценки ситуации. Казалось, они обращались к двум разным странам, двум разным народам. Впрочем, почему «казалось»? .. у нас действительно сейчас два народа и две страны. И раскол между ними колоссальный. Сейчас его пытаются замазать обещаниями скорой «лучшей жизни», которую нам даруют «национальные проекты». Именно поэтому остановились на Медведеве в качестве «преемника», кандидатов в которые, как известно, было достаточно.  Потому что думские выборы показали, что относительно честно – без откровенной, массовой подтасовки результатов голосования как в Грузии, - президентские выборы можно выиграть только, максимально сгладив этот очевидный раскол страны обещаниями «лучшей жизни».  А за «лучшую жизнь» отвечает Медведев и платить за неё будет прежде всего «Газпром». Так что: «Медведева в президенты!»    

Но именно несомненная победа Медведева на президентских выборах станет главным фактором дестабилизирующим нынешний режим. Высокую популярность Путину обеспечило уникальное стечение обстоятельств: дефолт 1998г. и начавшийся вскоре после него рост цен на нефть и газ (подробнее см. здесь:  http://chance4russia.freehostia.com/p1.htm). Этот шанс путинский режим использовал самым бездарным образом (см. там же). Но его хватило для того, чтобы основная часть населению почувствовала качественное улучшение ситуации. При этом Путин в 1999 и 2000гг ничего особенного не обещал кроме «продолжения курса реформ». Сейчас же обещаний даётся очень много,  а реальных возможностей для их выполнения гораздо меньше. Поэтому сделать из Медведева «второго Путина» будет очень сложно, практически нереально. В лучшем случае нынешнему режиму удастся удержать  существующий уровень жизни большей части населения, более или менее полно компенсируя инфляцию. Новое качественное – «заметное невооружённым глазом» простого человека, а не в лупу официальной статистики, - улучшение жизни народа при нынешнем режиме невозможно.  При этом ни социальные, ни территориальные диспропорции преодолеть не удастся. В целом реальный результат будет существенно недотягивать до ожиданий, порождённых раздаваемыми сейчас обещаниями, и подспудное недовольство  будет расти и накапливаться. Они прекрасно отдают себе отчёт, что большая часть даваемых обещаний невыполнима. Федерального бюджета и благодеяний «Газпрома», из которых в чрезвычайном режиме финансировалось показное благоденствие «национальных проектов», - будет недостаточно, чтобы, хотя бы,  в ближайшей перспективе  обеспечить даже такое поддержание привычного уровня жизни большинства населения страны. Поэтому постепенно – мы это видим уже сейчас, - это социальное бремя будут перекладывать на регионы и коммерческие структуры. Но при нынешних экономических реалиях это ни к чему хорошему не приведёт. А если цены на углеводородное сырьё даже не упадут, а просто пару лет не будут расти (а это в ближайшие годы произойдёт, потому что, во-первых, даже экономика США это рост уже с трудом выдерживает, а, во-вторых, потому что цена эта не естественная и, по крайней мере, на треть формируется не экономическими, а политическими и спекулятивными факторами, да и просто никакой рост не бывает бесконечным), то про все нынешние обещания власти можно будет забыть.

Таким образом, первый итог «победы» «Единой России» - это глубокие проблемы, которые нынешний режим сам себе создал, но которые сам решить не в состоянии.

Второй итог этих выборов – оглушительное поражение демократической и либеральной оппозиции. Но другого в нынешних политических реалиях трудно было ожидать. Задолго до начала избирательной компании я говорил, что участие в этих выборах любых действительно оппозиционных нынешнему режиму сил не только бессмысленно, но преступно, потому что это участие, с одной стороны, легитимизирует нынешний режим, а, с другой стороны,  деморализует демократически настроенную, свободомыслящую часть народа.  

Поражение это не трудно было предсказать по очевидным причинам.

В который уже раз демократической оппозиции не удалось объединиться. Эта возня вокруг объединения давно уже всем надоела, безуспешность этих многолетних попыток объединиться сама по себе давно уже дискредитировала всех участников этих попыток, показала их политическую несостоятельность, тем более в этот раз, когда им, очевидно, противостояла консолидированная беспринципная и наглая сила.

«Оппозиционные» партии, допущенные к выборам, заплатили за право участия в этом спектакле окончательной утратой своего лица и действительной оппозиционности. (исключением, с многими оговорками был только СПС).

Действительно оппозиционные партии и движения чрезмерно увлеклись чисто протестными акциями и позированием перед западными СМИ и потому сами сузили до минимума свою социальную базу: сейчас их поддерживают в основном люди, настроенные  радикально. Но при всём уважении к этим людям, их мужеству надо отдавать себе ясный отчёт, что таких людей не может быть много и набрать сколько-нибудь значительное количество голосов на выборах, рассчитывая только на их поддержку, не реально. Поэтому даже если бы эти партии и движения были бы допущены к участию в выборах, это существенно не повлияло бы на общий итог: в сумме они получили бы максимум 2-3%.

Итак, сокрушительное поражение… А я скажу: и слава богу! Когда-то эта политическая агония должна была кончиться. И, повторюсь, слава богу, что она, наконец, кончилась!

Главное «историческое значение» этих выборов – в том, что они сделали очевидным тот факт, что все эти партии, движения, вся политическая система, которая возникла в начале 1990-х, умерли.

Эта система формировалась в эпоху массовых демократических и либеральных ожиданий начала 1990-х. До середины 1990-х их разделяло больше половины населения. Но эти ожидания были обмануты. И каждая ныне существующая партия, каждое движение внесли в этот обман свою лепту.

Сейчас мы имеем другую страну, другой народ, другие проблемы. И другую политическую ситуацию: неототалитарный режим, отсутствие организованной демократической оппозиции, дезориентированную и деморализованную демократически настроенную часть народа.

Поэтому, если думать не о политических амбициях отыгравших своё политиков, а о народе и стране, очевидно, что всё надо начинать «с нуля»: создавать новые программы, формулировать новые лозунги, заново завоёвывать доверие народа и в итоге создавать новые демократические партии и движения, пользующиеся действительной народной поддержкой. В нынешних политических реалиях сделать это можно, объединившись вокруг общей, всем понятной цели – Учредительного Собрания.

Все, кому дороги свобода и демократия в нашей стране – на президентских выборах голосуйте за Учредительное Собрание! (Даже, если «самовыдвиженцы» будут допущены к выборам, и у них не хватит здравого смысла, чтобы свои кандидатуры снять: после думских выборов уж настолько очевидно, что их участие в президентских выборах нужно исключительно для легитимизации «преемника».)

P.S. Для тех, кого интересуют подробности: http://chance4russia.freehostia.com

Роман:"Движение, в ходе которого общество могло бы открыто обсудить и уяснить для себя суть проблем..."Вот это - в точку! Здесь как нигде верно высказывание, что правильно сформулированная проблема, уже наполовину решена. Вместе с тем, важность процесса формулирования проблемы часто недооценивается. " ...работы с неким относительно ограниченным количеством граждан, дающим возможность, каждому желающему высказывать свои мнения, предложения, программы, законопроекты и пр..." На самом деле формулирование проблем - это процесс, требующий высокой квалификации и соблюдения определенных аналитических процедур. Пренебрежение этим фактом сгубило большую часть хороших начинаний.  В связи с вышесказанным, в качестве предложения совместного проекта, я хочу Вам высказать свои соображения.

Ответ:

Относительно того, что «правильно сформулированная проблема, уже наполовину решена» и что «формулирование проблем - это процесс, требующий высокой квалификации и соблюдения определенных аналитических процедур», - не будет спорить ни один разумный человек. Но, к сожалению, одна из самых закоренелых бед России заключается в том, что мнения специалистов, экспертов, сами специалисты и эксперты, да и действительные знания вообще, ничего не стоят и никому не нужны. Высшим, сакральным, не подлежащим никакому сомнению знанием в нашей стране обладают только носители власти. Задача «специалистов» и «экспертов» всегда заключалась лишь в том, чтобы обосновывать и разъяснять решения властей, продиктованные этим «высшим знанием», за которым в реальности не стоит ничего кроме узких корыстных интересов кучки кланов, монополизировавших власть, а заодно с ней право на истину. Только в крайних ситуациях – 2-3 раза в столетие, - власть, «припёртая к стенке» своей тупой узколобой политикой, впадает от страха в паралич и позволяет профессионалам начать разгребать авгиевы конюшни накапливавшегося десятилетиями бардака. Но никогда не дают довести дело до конца, потому что как только страх их чуть-чуть отпускает, властьпредержащие тут же начинают заниматься своим любимым делом – грабить народ, «тащить и не пущать». И большая удача для этих профессионалов, если дело заканчивается простым «переводом на другую работу» или «уходом на пенсию», а не поездкой в «места не столь отдалённые» или «скоропостижной смертью». Так было и при – когда-то «проклятом», а ныне «благословенном», - «царском режиме», так было и при проклято-благословенной советской власти (чего стоят только травля «лженаук», превознесения проходимцев вроде Лысенко и массовое выпрямление мозгов «единственно верным учением»). Но нынешняя ситуация не идёт ни в какое сравнение ни с чем. Потому что подход ко всем проблемам один: я тут «делаю бабки» или «пилю бюджет», а тут какие-то «ботаники» со своими мыслями, - заткнуть пасть кочерыжкой от «нарубленной капусты», а «не захочет хавать» - укатать в асфальт. Независимая экспертиза – не то, что общественная, даже, государственная, - у нас практически уничтожена, уже никто не помнит, что это такое. Ярчайший пример – история с нефтепроводом, который доложен пройти мимо Байкала. Все телеканалы во всех новостях умильно демонстрировали, как Путин царственным жестом указал: здесь будет проходит нефтепровод. Но почти никто, кроме самих жителей Прибайкалья, не знает предшествовавшую этому событию многолетнюю драматическую историю. Несколько раз эксперты давали заключение о невозможности проведения нефтепровода в непосредственной близости от Байкала. Тогда начался «отстрел» неугодных: кто-то лишился работы, кого-то довели до больничной койки, - оставшиеся стали более сговорчивыми и подписали необходимое заключение. После этого в Прибайкалье начались массовые (действительно массовые – практически всё население региона) акции протеста, на которых очень серьёзно стала звучать угроза требования отделения региона от России, если трасса нефтепровода не будет изменена. И только тогда всенародно разыграли спектакль с Путиным у карты Сибири. Другой пример, который у всех на виду, - так называемые «национальные проекты». Кто и когда их обсуждал? Где их независимые экспертные оценки? Да и, вообще, кто их видел, читал в виде нормальных плановых документов? Таких в природе нет. Не даром для их обозначения и слово-то заимствовали из шоу-бизнеса: «проект» (в советское время были «планы» и «программы», они хотя бы по форме и во многих случаях по целевым обоснованиям, более или менее отвечали требованиям научности, «хромали» они в основном в расчётах ресурсных возможностей, потому что главным ресурсом считался «трудовой энтузиазм строителей коммунизма»). Ведь «проект» в переводе на русский – это всего лишь «общий замысел» или, по другому, благие пожелания, мечты-с, прожекты-с, причём самые не сбывающиеся – бюрократические. А «План Путина»? где этот план? Покажите? Нас отсылают к президентским посланиям. Это откровенный аналог выступлений генсека на съездах и пленумах ЦК КПСС. Но тогда они рассматривались как «руководящие указания». Под них писались планы. Сейчас решили, что достаточно одних «руководящих указаний». 

К чему это «лирическое отступление»? К тому, что, несомненно, ядром таких Информационных центров должны стать созданные внутри них Экспертные советы. Более того, я думаю, что в большинстве случаев эти Центры и начнут зарождаться из таких Экспертных советов. Найти «братьев по разуму», объединить свои усилия в попытках сформулировать и донести здравые идеи и программы, а не популистские лозунги, - эти устремления будут, на мой взгляд, заставлять наиболее активных профессионалов объединяться в такие Экспертные советы. Чтобы Экспертные советы смогли сыграть свою главную роль – катализаторов интеллектуального, духовного, нравственного, гражданского возрождения, важно в их работе, на мой взгляд, последовательно следовать трём главным принципам: реалистичность, открытость, ответственность. Под реалистичностью я понимаю, прежде всего, опору на подлинные факты, честную и полную статистику. Без этого все «аналитические процедуры» ничего не стоят. Но с этим-то у нас всегда была большая проблема. А сейчас почти любая достоверная фактическая, статистическая информация стала практически засекреченной. То, что сейчас выдаётся за достоверную информацию, - это данные «приглаженной» и «причёсанной» чиновничьей отчётности и выборочная, усреднённая официальная статистика сомнительного качества. Поэтому Экспертным советам следовало бы начать свою работу, прежде всего, с создания внутри себя «отделов», занимающихся сбором достоверных фактов и реальной статистики, обеспечивая при этом свободный доступ каждого желающего к этим данным. Открытость… Как известно, есть эксперты и эксперты. Парадоксальность нашей нынешней ситуации в том, что при отсутствии институтов действенной ответственной экспертизы у нас море «экспертов». Но мнения большинства из них – по крайней мере тех, кто заполонил телеканалы, официозную прессу, «раскрученные» новостные порталы и т.п., - мало чего стоят, потому что они редко определяется честностью и научной добросовестностью, а всё больше ангажированностью, поверхностностью суждений («оригинальность», псевдо новизна в ущерб серьёзной доказательной базы – стало массовой болезнью), агрессивной самовлюблённостью… Как с этим бороться? В первую очередь тем, о чём мы говорили выше: сбором максимально полной достоверной фактической информации и обеспечения к ней максимально открытого доступа. Затем следованием работы Экспертных советов тому же проблемному принципу, в соответствии с которым, как мы уже говорили, должна строиться работа Информационных центров в целом, и последовательным проведением принципа равнодоступности. То есть «экспертом» по той или иной «заявленной» проблеме может выступить любой, независимо от его идеологических установок, теоретических предпочтений или приверженности определённым «школам», научным и профессиональным кланам. И «публикация» работ экспертов должна следовать конкурсному принципу: авторство должно быть представлено только в виде «ФИО» (или псевдонимом, «логином», - кому как больше нравится), - безо всякого «давления» званиями, должностями и прочими формами научно бюрократического авторитета, который у нас очень часто (и чем дальше, тем больше) на поверку оказывается дутым, купленным, продавленным административным ресурсам (чего стоят большая часть современных не только кандидатских, но и докторских диссертаций, хорошо известно). И, в третьих, - это, на мой взгляд, принципиально важно, - все эти работы, выступления, материалы и т.п. экспертов должны быть полностью открыты для вопросов, возражений, контр-фактов и контр-аргументов любого «простого человека», даже «человека толпы», если хотите («отсекаться» должны только оскорбительные и нецензурные высказывания и неаргументированные общие высказывания типа: «всё это полная ерунда и чушь»). Эксперт волен отвечать на них или не отвечать, но они обязательно должны быть доступны всем в качестве, приложений, комментариев к соответствующим работам экспертов. Добросовестным экспертам, искренне заинтересованных, чтобы их позиции, взгляды были поняты, это будет полезно и важно самим. Потому что, если ты профессионально занимаешься какой-то проблемой, то многие вещи тебе кажутся очевидными, но для других они оказываются не такими уж очевидными. И если ты заинтересован, чтобы тебя правильно поняли, то такие непонятные «очевидности» следует разъяснять. Кроме того, известно, что достоверность любого знания определяется, прежде всего, его объяснительными и предсказательными возможностями. О предсказательности мы поговорим чуть позже. Сейчас об объяснительных возможностях. Общеизвестно, что, во-первых, любую проблему, задачу можно решить и объяснить на разном уровне сложности, а, во-вторых, глубина понимания проблемы определяет уровень простоты и ясности её объяснения, её решения. Если ребёнок спросит у Вас, почему подброшенный камень падает на землю, совсем не обязательно приводить ему «забубенные» формулы, объясняющие действие гравитации, или пускаться в туманные рассуждения о её природе (которая, как известно, самим физикам пока ещё мало понятна). Это важно для любой сферы знаний, но особенно для тех из них, которые имеют «прямой социальный выход», т.е. должны объяснять и предсказывать действия социальных групп, государственных институтов, экономических структур и, в конечном счёте, конкретных людей. Если я слышу от какого-то «эксперта» - особенно это часто приходится слышать от наших «экономистов», - вместо конкретного ответа на вопрос заявления типа: «тут нам следует углубиться в такую-то теорию, использовать для расчётов такие-то сложные формулы, на приведение и разбор, которых требуется много времени, и вы их всё равно не поймёте», - мне ясно, что этот «эксперт» ничего не стоит. Это, в лучшем случае, – «школяр», заучивший пару модных (или просто доступных его пониманию) теорий и формул, которыми пользуется как «тупая» компьютерная программа: подставляет данные в формулы и алгоритмы и «выдаёт результат», но смысл, существо проблем не понимает, а, в худшем, просто «неуч», скрывающий за «наукообразностью» свою несостоятельность. Поэтому ответы на вопросы и возражения «непрофессионалов» - это проверка твоих взглядов, программ, концепций и пр. с точки зрения их «объяснительных возможностей». И в такой проверке должен быть заинтересован каждый действительный эксперт, профессионал. Но, главное, эксперт должен «отвечать» за свои расчёты, предложения и рекомендации. И ответственность эта должна основываться, прежде всего, на предсказательных возможностях, предлагаемых им решений. Любая работа эксперта должна завершаться чётким определением предлагаемых мер с указанием результатов, - «предсказаний», - к которым они приведут (с глубиной, исторической перспективой и детализацией, конкретизацией, которую эксперт сочтёт для себя возможной). И на основе таких предсказаний создать «вечные календари» (находящиеся в постоянном, максимально открытом доступе), в которых по годам, пятилетиям, десятилетиям (в зависимости от уровня детализации прогноза) будут зафиксированы картины нашего светлого или не очень светлого будущего с указанием автора «предсказания» и ссылками на его научные или не очень научные изыскания.  

Сеть Информационных центров, интеллектуальным и нравственным ядром которых будут Экспертные советы, построенные на вышеизложенных принципах, - станут основой, на которой только и возможна подлинная демократичность современного, информационного общества. Каждый человек должен быть уверен, что по любому вопросу, любой проблеме он может получить максимально полную, структуированную проблемно и по степени сложности информацию, а необходимый ему её объём, широту и глубину определяет он сам. Только так можно реально соединить свободу и ответственность, на которой и строится действительная демократия: насколько полно и глубоко человек захотел разобраться в той или иной проблеме, кому он поверил и почему, а кому нет и почему, или он просто решил ни о чём особенно не думать и «плыть по течению», - каждый должен решать для себя сам, чтобы не «спихивать» потом ответственность на обманувших его вождей, «национальных лидеров», партии. – Но для него должны быть обеспечены информационные условия для действительно свободного и разумного выбора.                        

 Роман:Начать с создания "площадки" и использовать для этого возможности информационных технологий. То есть, проще говоря, создать обычный интернет-форум, но со своими особенностями.

Ответ:

Несомненно, уже сейчас важнейшую роль в решении тех задач, о которых мы говорим, будут играть современные информационные ресурсы: Интернет, мобильная связь, скоро интерактивное телевидение… и чем дальше, тем больше. В том числе и Интернет-форумы. Но не только, потому что у форумов есть естественные ограничения по объёму, а следовательно по глубине и полноте рассмотрения проблем. Их необходимо дополнять тематическими электронными библиотеками, каталогами ссылок, почтовыми рассылками и т.д. На первых порах совсем не обязательно создавать новые информационные ресурсы. Можно в уже существующих создать разделы, посвященные Учредительному Собранию, и взаимно обмениваться ссылками на эти разделы. И это может делать любой.

Роман: Позиционировать этот форум не просто для всех желающих высказаться, а для людей, готовых обсуждать вопросы конструктивно, т.е. в первую очередь для специалистов в разных областях, которые способны не просто спорить, а совместно выработать решение вопроса, устраивающее всех в максимально возможной степени. Т.е. также как в науке создаются модели чего бы-то ни было. Технически это достигается через модерирование отдельных вопросов. То есть, отдельно лежит материал, присланый народом, отдельно - выводы, сделанные из этого материала модераторами. Эти выводы совершенствуются по мере обсуждения вопроса.

Ответ:

Что касается модерирования, я бы советовал быть с этим очень осторожным: осознанно или неосознанно оно легко может переродится в цензуру. Несомненно, отекать надо только откровенно лично оскорбительные, нецензурные и огульно отрицательные высказывания. В остальном достаточно, на мой взгляд, пользоваться некоторыми естественными механизмами. Во-первых, изначально заданным уровнем добросовестности и сложности: попсово мыслящему большинству сразу станет «скучно» и оно больше туда не сунется. А, во-вторых, двухуровневым рейтингом публикаций, выступлений и пр.: один определяют «эксперты» (им автоматически становится любой разместивший свою публикацию), а другой «обычные» читатели- посетители.

Роман: По-возможности уходить как можно дальше от политической подоплеки обсуждаемых вопросов. Даже я бы сказал, это необходимо пресекать. Во-первых, потому что иначе это будет привлекать массу не очень здоровых граждан, что в свою очередь повлечет за собой недоверие к ресурсу со стороны специалистов. Во-вторых, на ресурс быстро обратят внимание "компетентные органы".

Ответ:

Я сам не люблю политику и не очень стремлюсь ею заниматься. По моему глубокому убеждению, чем меньше в жизни политики, тем лучше. Но в условиях, когда решение любых вопросов и проблем монополизировано властью, а сама власть захвачена кучкой кланов, от политики не уйдёшь. Можно только попытаться сделать эту политику здравой, что я предлагаю сделать, выстраивая её «снизу», «от проблем».

Что касается «компетентных органов», то – не надо быть наивными, - все информационные ресурсы, любая общественно-политическая деятельность ими в той или иной степени контролируется. Мы все «под колпаком», только разной плотности. Надо просто отдавать себе в этом трезвый отсчёт и выстраивать соответствующие защитные механизмы. О некоторых из них я писал выше. Дальше надо смотреть по ситуации и применять народную смекалку.

Роман: Если принимать во внимание необходимость задействования именно специалистов, то у форума должна быть вообще не политическая идеология. То, что результатом работы станут некие программные решения для УС (или кого-то еще), вообще не должно афишироваться, - это только побочный продукт более глобального процесса. А процесс этот состоит в том, нам всем надо как-то в этом государстве выживать, именно не благодаря, а вопреки ему. Нам самим нужно формировать горизонтальные связи для решения (хотя бы теоретического) вопросов, которые нас волнуют.

Ответ:

То, что подавляющее большинство народа выживает не благодаря, а вопреки существующей власти, обманывая, обкрадывая, входя в локальные тактические сговоры и пр., - это очевидно. И позволяют нам это делать именно наши личные «горизонтальные связи». Создание сети Информационных центров, совместная работа над общей целью – Учредительным Собранием, - и будет делать эти связи более глубокими, прочными и системными. 

Роман: Хотелось бы чтобы вокруг форума соорганизовалось, общество, в первую очередь, независимых людей, способных позаботиться о себе и о других, а не только мечтателей об отдаленном светлом будущем. Поэтому участие в проекте (все-таки это интеллектуальный труд) должно быть прибыльным. Источников доходов здесь может быть много. Вот, несколько навскидку.- Посещаемый интернет-ресурс сам по себе является источником дохода. Например, при нем может быть создана библиотека (специалисты народ читающий) со свободным доступом к электронным книгам, а также заключен договор книжными интернет-магазинами. - Многие материалы форума будут иметь коммерческую ценность в качестве публикаций в разного рода журналах, как наших, так и англоязычных.- По сути форум может служить и базой данных для создания бизнес-связей. В ходе обсуждения у большого количества специалистов наверняка будет появлятся масса интересных коммерческих идей. Это ли не попытка формирования среднего класса. Этот проект вообще должен стать воплощением идеи заработка своим интеллектом. По идее модераторы, должны получать зарплату, а авторы наиболее ценных материалов - премироваться.

Ответ:

То, что нам следует двигаться к «светлому будущему», решая, прежде всего, сегодняшние насущные проблемы, - с эти трудно спорить. Этот подход я постарался раскрыть в описаниях 4-го и 5-го «этапов подготовки Учредительного собрания.»

Что касается конкретных Интернет-проектов, то их форма, содержание и пр., - здесь, как говорится, каждый волен проявлять свою активность и индивидуальность. Главное – общая целевая направленность и их взаимосвязь, взаимоподдержка.

Относительно особой прибыльности таких ресурсов, - я очень сомневаюсь. Общественно-политические, образовательные, просветительные, экспертные ресурсы по определению сами по себе не могут быть особенно прибыльными. Они могут рассчитывать только на спонсорскую помощь здоровой части нашего бизнеса. Ну и ещё, конечно, кто-то из действительных профи-участников таких ресурсов благодаря им сможет найти «заказчика», «работодателя» из среды продвинутых бизнесменов. 

Роман: Если мои предложения кажутся Вам разумными, рад буду услышать Ваше мнение об этой затее…

В любом случае, еще раз отдельное спасибо за дух гражданской свободы, которым пропитана Ваша статья. Думаю, многих она приободрила.

Ответ:

«Приободрила» - это последнее слово Вашего письма является, на мой взгляд, ключевым. Как я писал в своей статье, нынешний режим держится прежде всего благодаря пассивной поддержке патерналистического конформистского болота и разобщённости, растерянности остальных. Они всячески внушают нам – и чем дальше, тем больше в первую очередь бравированием своей вседозволенности и безнаказанности, - чувства бессилия и никчемности. Мы можем всё – вы ничто. Или «шагайте с нами», или затопчем. И главный смысл предлагаемых в этот «сезон выборов» акций под лозунгом: «Я голосую за Учредительное Собрание», - как раз и заключается в том, чтобы каждый из нас смог понять, увидеть, почувствовать, что ты не один!  

После «публикации» статьи: «Дайте Росси шанс!» (см. здесь: http://chance4russia.freehostia.com) - я получил ряд писем. Ответ на одно из таких писем, возможно, будет интересен не только его автору. Поэтому я решил «опубликовать» его в качестве приложения к этой статье.

Роман: … вынужденная беглость многих затронутых в статье тем демонстрирует необходимость глубокой проработки многих ключевых вопросов.

Как Вы сами отметили: "Более того, многие из Вас те или иные затронутые проблемы могут раскрыть более полно и профессионально". С связи с чем, я хотел бы предложить некое дополнение к Вашей "программе действий", изложенной в заключительной части статьи. Не воспринимайте как критику, это просто мысли вслух. 

 "Обсуждение расхождений в деталях можно оставить на потом, когда будет создана "площадка", где эти расхождения можно будет открыто и честно обсуждать". Думаю - это главное заблуждение. "Потом" уже не будет. "Площадка" не успеет появиться, она будет раздавлена противоречиями между самими сторонниками идеи УС в самом начале. Мой опыт (как психолог, социолог и чиновник я занимаюсь как раз тем, чтобы выживали стоящие социальные проекты) говорит, что сначала должна появится "площадка", причем с минимумом политического пафоса. И только когда вокруг нее соберется достаточное количество профессионалов и здравомыслящих людей, когда появится более-менее связная программа, ее можно будет запускать в виде политических действий. Но никак не наоборот. 

Ответ:

В этом вопросе, в действительности, у нас нет противоречий. Скорее, некоторое недопонимание, вызванное вынужденной краткостью его раскрытия в моей статье.

Что понимать под «площадкой»? Если под этим понимать некое собрание представителей (лидеров) ныне существующих партий и движений, называющих себя «оппозиционными», то, очевидно, ничего хорошего не выйдет. Прежде всего, потому, что у нас нет политических партий и движений, которые имели бы реальную поддержку среди сколько-нибудь значительной части народа, и нет ярких личностей, которым бы сколько-нибудь значительная часть народа верила и готова была бы «за ними пойти» (исключением, но со многими оговорками, можно считать только КПРФ). Как мы «дошли до жизни такой», - вопрос отдельный, серьёзный и мне не хотелось бы его «походя» затрагивать. Но вот ответ на вопрос, почему уже несколько лет здесь ничего не меняется и единственным «светом в окошке» у нас остаются Путин да «Единая Россия», - прост и очевиден. Что, «оскудела Земля Русская» на умных и честных людей? Им, просто, не дают появиться и проявиться, а, тем более, объединиться. Вокруг них сразу создают информационный вакуум или их начинают обливать помоями лживого «компромата», запугивают, покупают, а самых несговорчивых устраняют физически. Как только возникает угроза превращения какой-то партии или какого-то движения в нечто достаточно массовое, поддерживаемое значительной частью народа, их разваливают изнутри с помощью провокаторов спецслужб, которые изначально внедряются в любую общественно-политическую организацию или партию в момент её зарождения (опыта в этом деле нашим спецслужбам не занимать), а лидера оттесняют, выдавливают одним из описанных выше способов. Это касается даже политических проектов, создаваемых самой президентской администрацией, например, Партия пенсионеров или «Родина», - их создали кремлёвские политтехнологи, чтобы «оттянуть» и взять под контроль наиболее активные части «протестного электората», но они вдруг получили слишком уж большую поддержку, а их лидеры стали проявлять уж слишком большую самостоятельность, - тогда эти партии «развалили», а их лидерам «нашли другую работу». Последний свежий пример – СПС. У неё практически нет никакой поддержки в народе, шансы пройти в Думу равны нулю, но не прошла и неделя предвыборной агитации как её вдруг стали травить официозные СМИ, а предвыборные материалы безо всяких объяснений изымать и уничтожать. А всё потому, что они построили свою предвыборную агитацию не только на одних и тех же обещаниях хорошей жизни и абстрактно-морализирующих лозунгах (в которых «Единую Россию» никто «не переплюнет»), а на честной констатации очевидного факта: формирование «холуями» (выражение из предвыборного обращения СПС) единороссами культа личности Путина.

Эти партии и движения никогда не придут к согласию, никогда не объединятся ни в какой «единый фронт». Тому, во-первых, есть объективные причины. Партии без реальной опоры на сколько-нибудь массовую поддержку – это политические секты с гипертрофированной ролью лидера (усиливающейся нашей дурной политической наследственностью, действие которой проявляется, прежде всего, в том, что – не помню, кто это первый сказал, - какую партию у нас ни строй, а всё получается КПСС) или кружки для политических дискуссий. «Программотворчество» их лидеров не уравновешивается постоянным мониторингом соответствия деятельности партии решению проблем, которые реально волнуют народ, и реальной ответственностью за выполнение своих обещаний. Политики, как правило, это люди честолюбивые, амбициозные, стремящиеся к большой власти или (и) большим деньгам. Вопрос, какими средствами они эти свои устремления реализует? Арсенал этих средств не велик. Это – деньги, власть и «поддержка масс» (угроза тех или иных форм массовых протестов). Относительно честная и адекватная реалиям жизни политика возможна лишь на «игре» всех трёх сил. Если таких сил, на которые может опираться политик, остаётся только две – деньги и власть, политика становится менее адекватной, потому что «обратная связь» с реалиями жизни становится уж очень опосредованной (таковой была наша политическая реальность конца 1990-х - начала 2000-х). Но сейчас власть и деньги неразрывно связаны. А возможности открытого и честного обращения к народу нет никакой: все «под колпаком». И у политика нет никакой возможностей для сколько-нибудь независимых действий, он может только выполнять задания тех кланов, которые монополизировали власть-собственность. Народ, если не отчётливо осознаёт это, то ясно чувствует: всем политикам на него наплевать и все они «хлебают из одной кормушки». Зачем тогда все эти многочисленные партии? Пусть лучше уж будет одна. Меньше дармоедов. Эту ситуацию, во-вторых, обостряют субъективные факторы – постоянная неусыпная деятельность кремлёвских политтехнологов и спецслужб по недопущению появления оппозиционного действительно единого фронта. Средств для этого у них предостаточно. Но главное из них – некоторые наши «демократические» лидеры годами успешно играющие роль кремлёвских провокаторов. Не буду сейчас, как говорится, «указывать пальцем». Не потому что стесняюсь или боюсь. А потому что такого рода обвинения требуют очень конкретных и скрупулёзно подобранных доказательств. Для этого нужно писать специальную статью-расследование. Но каждый желающий может «поднять» официальные публикации обо всех многочисленных попытках объединения оппозиционных сил. И он увидит, из-за каких третьестепенных вопросов эти объединения не состоялись. И кто эти вопросы превращал в «камни преткновения»? А у кого есть возможности какого-то доступа к неофициальной информации, тот может поинтересоваться, лидеры каких партий месяцами и годами пребывают в политическом летаргическом сне, а потом – перед выборами и в период предшествующих им «объединительных мероприятий», - они вдруг просыпаются, и как их внезапная политическая активность странным образом совпадает со ставшими «неожиданно» многочисленными официальными, а больше неофициальными, контактами с представителями кремлёвской администрации. Свежий пример. Весной - в начале лета этого года в регионах оппозиционные партии и движения попытались провести совместные, объединительные собрания, конференции. Практически везде они были сорваны. Постарались, прежде всего, конечно, местные администрации: эти собрания вызывающе хамским образом, безо всяких объяснений были фактически запрещены (запрещено было предоставлять помещения под проведение этих мероприятий, и подготовленные, объявленные мероприятия не были проведены, просто потому, что людям негде было собраться). Но немалую роль сыграл и прозвучавший из Москвы начальственный окрик лидеров некоторых партий: «Никаких объединений!», - и пусть простые члены и сторонники этих партий сами подумают, чем обосновывался этот окрик, и что он дал.

Поэтому под «площадкой» я понимаю некие принципы и конкретные шаги их реализующие, которые смогут объединить всех умных, порядочных, свободомыслящих людей России, стремящихся к действительной демократии и действительному благополучию народа. Площадки этой нет. Её надо строить. Но строить естественным образом, с прочного фундамента, «от земли», - т.е. с нахождения согласия по самым общим элементарным вопросам в прямом диалоге с народом. Лично мне – очень коротко, - «выстраивание» этих принципов видится так.

Этап первый – признание тоталитарности нынешнего режима, ничего не имеющего общего ни с демократией, ни со свободной, способной к динамичному развитию, экономикой, ни с социальной справедливостью, и, главное, несовместимого со свободой личности. Конкретные шаги, реализующие этот принцип: 1) открытое, максимально публичное, насколько это позволяют нынешние условия, заявление о признании тоталитарности существующего режима; 2) такой же открытый отказ от участия в декоративно-«демократических» мероприятиях, легализующих режим: выборы, псевдо-представительные учреждения и пр.; 3) создание вместо всех этих «демократических» декораций информационных центров и информационных изданий, где собиралась бы и делалась максимально доступной информация о нарушениях прав граждан, злоупотреблениях режима на всех уровнях «властной вертикали» и т.п.

Этап второй – выработка общих принципов, на которых возможно максимально открытое, равноправное и честное обращение всех партий и движений, отдельных политиков и общественных деятелей к народу, такая же открытая, честная и равноправная политическая борьба между ними и, главное, действительный диалог с властью, а не раболепно выслушиваемый менторский властный монолог  (если власть будет к нему готова и способна его вести). Конкретные шаги, реализующие этот принцип, должны заключаться, во-первых, в выработке согласованных проектов изменений в наше законодательство о средствах массовой информации, о партиях и общественных организациях, о выборах, о судебной системе и ряд других, прямо или косвенно регламентирующих общественно-политическую деятельность. А, во-вторых, в требовании принятия ясного и простого закона (лучше, поправки к конституции) – на паре печатных страниц, - однозначно и безоговорочно утверждающего, что все красивые декларации о правах и свободах, содержащиеся в нашей конституции, являются юридическими нормами, имеющими прямое действие (в нормальных странах это «само собой разумеющийся принцип», но не у нас), и все прочие законы, внутриведомственные постановления, акты, приказы и пр., этим нормам противоречащие и их нарушающие, не имеют силы, и, более того, лица, их принимающие и воплощающие в жизнь, должны нести административную или уголовную ответственность (в зависимости от тяжести последствий). Потому что, у нас в стране главенствуют не – и так уж не бог весть какая, - конституция, и даже не законы, а скрытые от большинства граждан внутриведомственные приказы, постановления и пр. Этот этап будет хорошей проверкой наших партий и движений, отдельных политиков и общественных деятелей «на вшивость»: действительно они чего-то хотят, и к чему-то стремятся, или просто играют неплохо оплачиваемую роль политических декораций.

Этап третий – согласие всех оппозиционных партий, движений, отдельных политиков и общественных деятелей на «нулевой политический вариант». Что под этим понимается? Во-первых, отказ от любых обвинений в действительных или мнимых «прошлых грехах». То есть, не надо любого коммуниста, например, обвинять в геноциде крестьянства, а любого сторонника либеральной экономики – в грабительской приватизации 90-х. Это не значит, что эти «исторические грехи» надо «закрыть» для исследований и обсуждений. Это означает только, что лучше состязаться не во взаимных обвинениях (у каждой из наших политических партий найдётся своё «бревно в глазу»), а в эффективности решений сегодняшних проблем. Поэтому, во-вторых, нужен взаимный отказ от пустых деклараций и обещаний. Должна быть внятная формулировка своих позиций «от конкретных проблем». То есть, партия, движение, политический деятель в первую очередь определяет по степени важности проблемы, от решения которых, по их мнению, в первую очередь зависит судьба народа и страны (например, приватизация, коррупция, бедность). Затем внятно обосновывают их решение и представляют конкретную программу, реализующую эти решения (программа понимается в нормальном значении этого слова: не набор деклараций, а четкое определение в какой последовательности, какими средствами и в какие сроки проблема решается), с пакетом проектов соответствующих законов. При этом все обязуются гарантировать полную открытость и честность обсуждения этих проблем. То есть, если кем-то (партией, движением, отдельным политическим деятелем)  какая-то проблема «заявлена», то возможности для её обсуждения, методов и способов её решения, должны предоставляться, принадлежащими им или контролируемыми ими информационными ресурсами, всем, не только членам этой партии, но и «не членам», и, даже, членам других партий. В-третьих, создание совместными усилиями независимых общественных экспертных советов (подробнее о них суть позже).

   Этап четвёртый – разъяснение позиций, программ по выявленным ключевым проблемам в максимально открытом и приближенным к каждому «простому человеку» диалоге. Наиболее оптимальным в нынешних условиях, на мой взгляд, как я писал в своей статье, было бы создание Информационных центров, охватывающих своей деятельностью территории, примерно соответствующие нынешним избирательным участкам. Это около трёх тысяч граждан старше 18 лет. Но я думаю, эти Центры должны быть открыты для жителей соответствующих территорий, по крайней мере, в возрасте с 14 лет (потому что уже с этого возраста, как показывает практика, многие подростки становятся активными участниками молодёжных общественно-политических движений,  и привлечение этих молодых людей к работе Центров позволит направить естественное в этом возрасте желание переделать мир в конструктивное русло). В любом случае это не будет больше 4 тыс. – число граждан, где может быть реально обеспечена прямая демократия. То есть, каждый желающий может поставить любую проблему, высказать свое мнение, представить программу и т.п. – всё что угодно, от рассказа о махинациях с ценами в ближайшем магазине до угрозы вторжения инопланетян, - и будет уверен, что его услышат, ему «не заткнут рот» и слова его не переврут (что должны обеспечить открытые, доступные каждому, проживающему в границах участка, информационные ресурсы, на создание и поддержание которых на первом этапе работы Центров должны быть направлены их основные усилия, при этом они должны быть открытыми и для размещения любых общероссийских материалов, но инициировать их размещение должны граждане соответствующих территорий); а, с другой стороны, он может реально узнать «кто есть кто» не по его декларациям и обещаниям, а по его человеческим качествам, образу жизни, реальным источникам дохода и т.д., - и, таким образом, определить для себя, может ли лично он доверять позиции, мнению конкретно этого человека. Для нашей нынешней ситуации это принципиально важно. Во-первых, только так можно возродить – а в большинстве случаев, даже, не возродить, а воспитать, вырастить «с нуля», - реальную веру человека в себя, своё человеческое достоинство, свои права и возможности их отстаивать, доверие к политике, общественной деятельности вообще и конкретным партиям, движениям, политическим и общественным деятелям в частности. Во-вторых, это даст мощный приток в нашу общественно-политическую жизнь действительно «свежей крови»: новых активных людей, лидеров со свежими идеями, более открытых и честных, пользующихся реальным доверием людей. В-третьих, это позволит уточнить особенности, нюансы проблем, распределение их по степени важности и своеобразие их решений в зависимости от региональной специфики (а межрегиональные различия у нас колоссальные, и одна из главнейших проблем нынешнего режима в том, что эта специфика реально игнорируется и всех пытаются «уровнять» катком властных и экономических «вертикалей»). В-четвёртых, партии и движения, политики и общественные деятели получат представление о своей реальной социальной базе с точным её распределением по регионам (а не те сомнительные «рейтинги», на которые они сейчас ориентируются), а специалисты получать объективную базу данных, отражающую реальное состояние общества, экономики и пр. Одновременно будет выстраиваться прочный фундамент для выстраивания «единого демократического фронта». Если человек с определёнными идеологическими и политическими предпочтениями будет напрямую или виртуально встречаться с помощью таких Центров с десятками, сотнями таких же «простых людей», не разделяющих эти его предпочтения или не имеющих их вовсе, но в искренность и честность которых он верит, и будет видеть, что их беспокоят одинаковые проблемы и видение их решений принципиально не отличается, - он скажет себе (если он, конечно, не идеологический фанатик, но, таких, слава богу, всегда меньшинство, а в условиях открытого непредвзятого диалога их роль невелика, их стихия - обозлённая толпа): бог с ней, с идеологией, она останется при мне, никто не требует от меня отказываться от неё, - но вместе мы сможем решить ту или эту проблему. И политические лидеры вынуждены будут «наступать на горло песни» своего честолюбия и объединяться, чтобы не потерять поддержку рядовых членов своих партий или движений и «простых избирателей». Но главное, даже, не в этом. Действительная демократия, как известно, не сводится к деятельности политических партий и движений. Постоянно политикой могут и хотят заниматься немногие. У подавляющего большинства людей для постоянного занятия политикой нет времени, да и желания (как всякая специальная форма жизнедеятельности она требует определённого склада ума и характера). И это нормально: чрезмерно политизированное общество – это больное общество. Реальную «живую ткань» демократии составляют множество неполитических движений, организаций, клубов, кружков «конкретной проблемы», «конкретного интереса», «конкретного дела». Эта «ткань» у нас чрезвычайно тонкая, «полуживая» и покрывает лишь ничтожную часть нашей «необъятной». «Живые клеточки» этой «ткани» - индивидуальная гражданская активность («активная общественная гражданская позиция», как сейчас модно выражаться). А она вырастает только из ясного осознания своих интересов, круга проблем, от решения которых зависит твоя жизнь и жизнь твоих близких, и уверенности, что ты, твоя личная активность помогут эти проблемы решить. Такое осознание и такую уверенность даёт только опыт отстаивания своих интересов. Ни подаренной свободы, ни подаренной демократии, как известно, не бывает. Человек ценит только то, завоевание чего потребовало его личных усилий, - это трюизм. В нормальных, цивилизованных странах на формирование этого опыта ушли века. У нас этот опыт минимален. И «веков» в запасе у нас нет. Максимальное участие «простых граждан» в работе таких Центров могут дать нам этот опыт. Эти Центры должны быть «непартийными». Конечно, инициаторами их создания и первоначальной основой их организационной структуры во многих случаях будут те или иные партии и движения. Но они должны будут последовательно проводить тот принцип «нулевого политического варианта», полной открытости, прозрачности и общедоступности, о котором мы говорили выше.  Это важно ещё и из тактических соображений. Эти Центры надо максимально обезопасить от неминуемых попыток властей оказывать на них давление, взять под свой контроль или закрыть под всевозможными предлогами. Если они будут созданы «под эгидой» какой-либо действительно оппозиционной партии, то найти повод для того, чтобы на корню пресечь их деятельность, для властей не составит труда. Такие Центры должны регистрироваться исключительно на частных лиц и располагаться в помещениях, арендованных частными лицами. Но это ни в коем случае не должны быть «мертвые души». Это должны быть реальные люди, постоянно проживающие на соответствующих территориях, и примечательные, прежде всего, своей «обычностью» по образу жизни, способу и размеру получаемого дохода и пр. Тогда любые попытки давления, применения насилия по отношению к этим людям будут восприниматься большинством жителей этих территорий как откровенный, ничем не обоснованный произвол властей. (Кроме этого, само собой разумеется, должно быть нигде не афишируемое место – лучше несколько мест, - где будет храниться копия базы данных, накапливаемая в Центре). Очевидно, что такие Центры не смогут быть созданы сразу везде. И успешность их деятельности в разных регионах будет различна. Но даже один успешно работающий такой центр будет значит больше, чем все ныне существующие партии, о которых вспоминают раз в четыре года и которые не оказывают никого реального влияния на ситуацию в стране, - это будет реальный пример опыта «простых граждан» в постановке и решении действительно волнующих их проблем, выстраивания каждодневного не показного контроля власти, формирования экономической, правовой, культурной, интеллектуальной  и моральной среды, в которой действительно возможно динамичное устойчивое развитие.

Создание таких Центров - в начале помимо Москвы и Питера, хотя бы, по одному в областных, краевых центрах и столицах национальных республик, - и станет той «площадкой», о которой я говорил. И на её основе начнётся открытый процесс формирования настоящих партий и движений, пользующихся реальной поддержкой народа, а не кружковщина и политтехнологические проекты, построенных на лжи и спекулятивной игре на сиеминутных эмоциональных настроениях «масс».

  Пятый этап – собственно подготовка Учредительного собрания. Как я писал в своей статье Учредительное Собрание не должно быть самоцелью. Понимание необходимости его созыва должна вырасти естественным образом. По мере работы Центров будут определяться вопросы, проблемы, конкретные предложения, программы, законопроекты и т.п., направленные на их решения. Они могут и должны сразу, как только получат чёткую форму выражения и поддержку большинства граждан данной территории (посредством опросов, интерактивных голосований, сбора подписей, акций протеста и т.п.), «предъявлены» органам власти соответствующего уровня: муниципальной, региональной, федеральной, - в зависимости от характера, глубины проблемы. Какие-то из них, особенно мелкие, муниципального и регионального уровня, удастся таким образом реально решить. Но по мере постановки таких проблем, определятся те из них, которые власть не может и не хочет реально решать, поскольку они затрагивает основу нынешнего режима (например, разделение власти и собственности, действительное разделение властей, независимая судебная система и пр.). Решить такие фундаментальные, системные проблемы, подход к решению которых у «простых граждан» и власти принципиально различаются, и должно Учредительное Собрание. В нынешних условиях информационного общества задачи Учредительного Собрания могут быть решены без исторически традиционного одновременного сбора делегатов в одном месте. Они могут быть решены серией общероссийских акций по сбору подписей под законопроектами, поправками к Конституции и пр. Если же дело дойдёт до необходимости реального сбора Учредительного собрания, - из-за того, что власть будет вызывающе игнорировать эти акции, или, тем более, их подавлять, - выборы его делегатов должны строиться на двух главных принципах: реальных наказах и внепартийности. Это значит, что делегатами должны избираться личности, пользующиеся наибольшим моральным, интеллектуальным и деловым авторитетом (должны избирать людей, которым лично доверяют). На основе предварительно проведённой работе им дают конкретный «наказ», по каким конкретным проблемам, за какие конкретные законы и как он должен будет проголосовать (даже если его личная или партийная позиция будет иной). И в Учредительном собрании он должен голосовать только соответственно наказам. Понятно, что может возникнуть необходимость определённых корректировок, соглашений, компромиссов. Тогда он должен объяснить, доказать своим согражданам-«выборщикам» необходимость таких соглашений и компромиссов, - и наказ соответствующим образом может быть изменён. Если же он по собственному произволу будет нарушать наказ, он должен автоматически лишаться статуса делегата Учредительного Собрания, а его голосования аннулироваться.

В этом основной смысл, который я вкладываю в идею Учредительного собрания. На мой взгляд, это единственный способ спасти страну. Власть на глазах «бронзовеет». Экономика превращается в архаичного монстра, выросшего из союза бесконтрольного всевластия спецслужб,  беспредела монополий и продажной бюрократии. Формируется – практически сформировалась, - косная система, не способная к действительному динамичному развитию. И это развитие в действительности власть нисколько не волнует. По информации, которая просачивается из ФСБшных аналитических центров (а именно там, а не на выборах, определяется наше действительное развитие), главная задача нынешнего режима - продержаться приблизительно до 2023-2025г. («политтехнологически» это решается элементарно: увеличение президентских полномочий до 7 лет – это уже практически решённый вопрос, - если «преемник» оказывается сильным и удачливым, то два президентских срока – это как раз до 2023г., если нет, то возвращается Путин, может, через год-два, используя обострение ситуации в стране, которое неминуемо будет в 2010-2012гг., а там опять же 2х7, и уже гарантированно до 2025г. «всё под колпаком»). Почему именно этот срок? Потому что именно к этому времени по оценкам экспертов истощатся месторождения большинства экспортируемых нами природных ресурсов: нефть, металлы и пр., - только запасы газа и угля истощатся значительно позже, но доходов только от их продажи «на всех» хватать уже не будет. Что будет после этого, нынешний режим не волнует. Доходы от распродажи страны за эти 15 с небольшим лет уже будут конвертированы в зарубежную коммерческую собственность, акции, недвижимость двух-трёх десятков кланов. Нам, нашим детям, внукам достанет разграбленная страна с обозлённым, не знающим что делать народом. Разговоры, что за ближайшие 10-12 лет нынешнему режиму удастся создать современную наукоёмкую высокотехнологичную постиндустриальную экономику, - обман. Если посмотреть на реальные планы, то увидим, что действительно будут развиваться только производства техники, оборудования, необходимого для обеспечения работы добывающих отраслей и, в лучшем случае, их первичной переработки (в судостроении, например, это почти исключительно платформы для добычи нефти и газа с морского шельфа и танкерный флот для транспортировки сжиженного газа), транспортная инфраструктура, чтобы всё добро побыстрее вывезти и оборонка, чтобы обеспечить необходимую защиту своего добра. На всё остальное – крохи. Но и тех не останется, как только упадут цены на нефть. Но кризис может наступить и раньше. Нынешней системе, построенной на гнилом стержне, сплавленного из экономики и госуправления, построенных на принципах работы спецслужб, и спецслужб, превратившихся в коммерческие структуры, и опирающейся на хлипкий фундамент союза раболепных воров и вороватых рабов, - много не надо, чтобы развалиться на глазах. Максимально подготовиться к этим неизбежным кризисам, и по возможности предотвратить их, создав реальные программы выхода из этих кризисов и пользующиеся авторитетом гражданские структуры, консолидировав всех ответственных, честных, думающих людей, - в этом главный смысл идеи Учредительного Собрания.              

Удобный момент для реализации первого этапа – нынешние выборы.

Роман:"Движение, в ходе которого общество могло бы открыто обсудить и уяснить для себя суть проблем..."Вот это - в точку! Здесь как нигде верно высказывание, что правильно сформулированная проблема, уже наполовину решена. Вместе с тем, важность процесса формулирования проблемы часто недооценивается. " ...работы с неким относительно ограниченным количеством граждан, дающим возможность, каждому желающему высказывать свои мнения, предложения, программы, законопроекты и пр..." На самом деле формулирование проблем - это процесс, требующий высокой квалификации и соблюдения определенных аналитических процедур. Пренебрежение этим фактом сгубило большую часть хороших начинаний.  В связи с вышесказанным, в качестве предложения совместного проекта, я хочу Вам высказать свои соображения.

«План Путина» - это:

1. Сохранение собственности и власти у кучки кланов, грабивших народ 15 лет, продолжающих его грабить сейчас и намеревающихся продолжать его грабить минимум ещё 15 лет (пока не распродадут все основные природные ресурсы и не легализуют доходы от этой продажи на Западе).
2. Сохранение всевластия и бесконтрольности нашей обнаглевшей, погрязшей в коррупции бюрократии.
3. Сохранение произвола милиции, судов и спецслужб.
4. Завершение воссоздания неэффективной экономики квази-государственных монополий, в прожорливом чреве которой будут в очередной раз – как в 1970-80-е гг., - бездарно сожжены сотни миллиардов, вырученных от такой же бездарной распродажи природных ресурсов.
5. Продолжение обогащения богатых и нищание всех остальных.

Вам говорят: голосуйте за «Единую Россию», чтобы обеспечить преемственность путинской политики.

Но в чём действительный смысл, цель и реальный результат этой политики? Нужна ли нам преемственность этой политики? (см. здесь: http://chance4russia.freehostia.com)

Вся эта «преемственность» сводится  к сохранению неизменным расклада сил при дележе доходов от распродажи природных ресурсов, госбюджета и внебюджетных фондов, чтобы к этой вип-кормушке никто чужой не лез со своим грязным «пяточком». Чтобы прикрыть эту простую истину, Вам тоже обещают с три короба, засыпая вас вроде бы большими цифрами. Но посчитайте реально, во что эти обещанные миллиарды выльются конкретно для Вас, - и Вы увидите, что это - крохи, которые Вашу жизнь никак качественно не улучшат. Например, для учителей это означает в среднем увеличение зарплаты на 500 руб. в год, для пенсионеров и того меньше. При этом будет продолжаться инфляция, рост стоимости коммунальных услуг, а с 2009г. и электроэнергии (кстати, решение об «отпускании цен» на электроэнергию было принято Думой совсем недавно, когда уже шла предвыборная кампания, за это решение дружно проголосовала фракция «Единой России», только обычного пиара этого решения почему-то не было, его вообще замолчали практически все СМИ: зачем же людям перед выборами знать, что через год с небольшим и придётся платить за электричество в 2-3 раза больше) 

И чего стоит «преемственность», построенная на монополии на истину одного человека и одной партии? Мы, ведь, это уже «проходили». Или нас отрезвляет только очередной удар по голове граблями, на которые мы уже не раз наступали?

Вам говорят: голосуя за «Единую Россию», вы голосуете за сохранение «стабильности». Но какова в реальности эта «стабильность»? (см. здесь: http://chance4russia.freehostia.com)

И, вообще, чего стоит «стабильность», построенная на «авторитете» - мнимом, построенном на лживом пиаре, уничтожении свободы слова и устранении самыми подлыми способами любых возможных конкурентов, - одного человека.

2 декабря 2007г. в России будут не выборы, а референдум «о доверии Путина». Об этом громогласно заявляют единороссы и официозные СМИ.  Что стоит за этой подменой понятий? Подготовка общественного мнения в стране и, главное, за рубежом к ряду антиконституционных шагов, которые последуют за «победой» на выборах «Единой России».

Возможных направлений этих шагов только два.

1. Продавливание за оставшееся время решение о возможности третьего переизбрания Путина. Это будет означать установление полной диктатуры «силовиков» до тех пор, пока не иссякнет поток нефте-газодолларов.
2. Создание «под Путина» особой должности, с набором абсолютно неконституционных прав.

Это будет означать, во-первых, или превращение должности президента в новую политическую декорацию (каковыми сейчас являются дума и правительство) и, в итоге, всё та же диктатура, но в другом антураже, или возникновение двух относительно равносильных очагов реальной власти, между которыми тут же начнётся «подковёрная» борьба. И тот и другой вариант никакой реальной стабильности не даст. Более того, оба этих варианта однозначно дестабилизируют ситуацию.

Во-вторых, это лишний раз демонстрирует, чего стоит реальный авторитет Путина, если для его поддержания требуется особая должность и псевдомассовые проплаченные «акции поддержки». Если человек действительно обладает интеллектуальным, нравственным авторитетом, никакие должности ему не нужны. Какие должности были у Сахарова, Лихачёва, Ульянова… а к каждому их слову прислушивались все. В цивилизованных странах, президенты, оставившие власть, сохраняют одну привилегию – пожизненное право именоваться президентом. И если его правление оставило  в истории добрый след, его мнение будет авторитетным независимо от иных званий и должностей. Какие дополнительные звания и должности были у Рузвельта или Деголя? Это были действительные незаурядные личности и потому их главным званием было их собственное имя.  А «Путин» - это всего лишь фирма, за которой несколько кланов прячут от народа свои махинации. За сохранение этой ширмы они будут биться до последнего. Но зачем биться за неё Вам? Она-то, объективно, и Путину-человеку не нужна. Как точно сказал недавно Боровой: личная трагедия Путина в том, что он достаточно молод, чтобы дожить до тех времён, когда его имя будут проклинать.

За какую партию вы ни проголосуете на этих выборах, - Вы проголосуете за Путина и «Единую Россию».  Единственный способ сказать им «НЕТ!» - проголосовать за Учредительное Собрание.

Если вы не верите этим политическим шулерам, - придите на выборы и проголосуйте за Учредительное собрание!

Если к тому же Вы не лишены смелости и решимости, - выйдите  на улицы и площади и призовите к этому других! (http://chance4russia.freehostia.com/p38.htm)

3, 4, 5 и 7 ноября объявляются всенародные гуляния !

Приглашаются все!

Одежда праздничная, в самом модном в этом осенне-зимнем сезоне стиле

"Я голосую за Учредительное Собрание!"

Места проведения гуляний -

площади, парки, бульвары, пешеходные зоны и другие места отдыха граждан.

Дайте России шанс!

P.S.

(25.10.2007)

Со дня публикации этой статьи (http://chance4russia.freehostia.com) прошло больше двух месяцев. Для предвыборного периода это большой срок. Произошёл ряд событий, которые, думаю, нужно прокомментировать.

1. Назначение премьером Зубкова.

То, что это «силовик», да ещё лично преданный Путину, мало удивляет. Других  на «ответственные посты» давно уже не назначают. Показательно, что это финансовый «силовик». Очевидна главная роль, которая отведена ему на ближайшие полгода (о более далёкой перспективе сейчас, наверное, не стоит говорить): не допустить сколько-нибудь существенного финансирования оппозиционных партий и движений, взяв под жесткий личный контроль все относительно крупные финансовые операции, особенно с наличностью.

2. Обнародование «партийных списков» и программных документов партий, допущенных к выборам.

В них примечательно одно: полное отсутствие новых ярких личностей и новых свежих идей. «Тасуется» затёртая многими годами употребления старая крапленая номенклатурная колода, слегка разбавленная новыми картами не выше «шестёрки», на фоне которых все эти политические «тузы», «короли», «дамы» … выглядят особенно затрёпанно блекло. Та же картина со свежими идеями и реальными программами. Их не было и нет. Вместо них – соревнование в навязших в зубах обещаниях: победить коррупцию, повысить жизненный уровень, развивать экономику … Особенно показательны в этом плане две вещи. Начавшиеся «политические дебаты», напоминающие диалог Чичикова и Манилова у двери, и не оставляющие сомнений, что вся нынешняя предвыборная борьба спектакль, топорно срежиссированный в администрации президента в расчёте на не притязательный вкус российского избирателя. И главный лозунг единоросов: «План Путина – победа России». «План Путина», будто бы изложенный в его посланиях, - как мы уже говорили, - это набор абстрактных призывов, благих пожеланий и пустых обещаний. Примечательно в них одно – их полное несоответствие реальной политике, ведущей страну к социальному, экономическому и политическому коллапсу. Я  постарался показать это в своей статье. Это в очередной раз подтверждают последние события. Возобновившийся отток капиталов из России и вызванный им новый кризис ликвидности, доказывающие, что для всего мира мы остаёмся страной с нестабильной рискованной экономикой. И скачок цен на продовольственные товары первой необходимости, поставивших почти половину граждан страны на грань выживания, потому что повышение в полтора-два раза цен на молочные продукты, яйца, растительное масло и макаронные изделия, составляющие основу питания большинства наших сограждан, в семейных бюджетах которых затраты на питания составляют 60-80 % - это почти катастрофа. Чрезвычайные меры, которые власть стала вынужденно предпринимать  в последние две-три недели, чтобы как-то стабилизировать ситуацию и не допустить массового социального протеста, лишь подчёркивает, что подобные кризисы являются естественными и неизбежными в тех социально-экономических отношениях, которые созданы этим режимом и свято им охраняются. Во-первых, этот кризис показывает насколько нестабильна социально-экономическая ситуация в стране в целом, если один относительно неурожайный год и не очень значительное повышение цен на отдельные виды сельхозпродукции  на мировом рынке (характерно, что рост цен на внутреннем рынке значительно превысил их рост на рынке мировом), спровоцировали кризис такого масштаба. Во-вторых, характерна «задержка», с которой власть среагировала на ситуацию: цены начали стремительно расти уже в начали сентября, но «заметили» это только через месяц, когда начались стихийные выступления протеста. Испытываешь невольное состояние дежавю, настолько это напоминает кризис, вызванный скачком цен на коммунальные услуги, и уже ставшую хронической проблему с льготным лекарственным обеспечением. Когда «отпустили цены» на «коммуналку» и они резко взметнулись ввысь, массовые протесты тоже заставили эти цены временно и слегка опустить, - но потом они своё наверстали. На сколько возросли эти цены с тех пор и насколько улучшились коммунальные услуги?... Обеспечение льготными лекарствами было практически сорвано уже в 2006 г., в этом году его просто не было. Миллиарды бюджетных средств растаскиваются. Как это происходит всем прекрасно известно – через многослойные коррупционные схемы, в которых тесно переплетены чиновники, поставщики лекарств и врачи, выписывающие льготные рецепты, - но никто ничего для кардинального изменения ситуации  реально не делал, не делает и не будет делать при сохранении  нынешнего режима. Не в Зурабове ведь дело, а в системе, созданной нынешним режимом. То же и с продуктами питания. Этот рынок контролируется с одной стороны переработчиками сельхозпродукции, все сколько-нибудь значимые из которых принадлежат окологубернаторским кланам, и, с другой стороны,  расплодившимися в последние три-четыре года крупными – в основном московскими, - торговыми сетями. И те и другие – часто в сговоре, - обогащаются, с одной стороны, грабя сельхозпроизводителей, оставляя им ровно столько, чтобы они не разорились окончательно, а с другой, обирая большую часть народа, чтобы он только с голоду сразу не помер. Не случайно последние два года владельцы торговых сетей уверенно пробиваются в список самых богатых людей России. (Как богатеют наши губернаторы, - это государственная тайна). Ценообразование в этих структурах не имеет никакого отношения ни к каким рыночным и вообще экономическим законам. Они определяются одним принципом – сколько народ выдержит. В этот раз слегка переусердствовали. «Вызвали их на ковёр», пожурили слегка: что, мол, делаете, надо же не так резко и не перед выборами. Кое-кто слегка сбавил цены (конечно, не до уровня начала августа). Но не надо быть пророком, чтобы уверенно предсказать, что уже весне они своё возьмут. В-третьих, те топорно совковые административные меры, которыми сейчас пытаются этот рост цен остановить. Всякому здравомыслящему человеку ясно, что эти меры приведут вначале к исчезновению из продажи определённых видов товаров, а затем к новому ещё большему их подорожанию. Но ведь эти меры и не предназначены для реального решения как нынешнего кризиса, так и подобных кризисов в будущем, - это обычный для нынешнего режима чисто пиаровский шаг, призванный «успокоить народ» перед выборами (о чём, кстати, вполне ясно сказано: эти меры будут действовать до марта следующего года, - как раз в аккурат до президентских выборов).      

3. Объявление Путина первым и единственным кандидатом в федеральном списке единороссов.   

Во-первых, это лишний раз подтверждает, что в этой партии бюрократов отсутствуют яркие личности, пользующиеся доверием и уважением в народе. Во-вторых, Путин ясно показал, кто он и с кем он – с нашей номентклатурно-олигархической бюрократией уже 15 лет грабящей свой народ. И, в-третьих, сказочная оговорка, с которой Путин согласился на этот шаг: остаюсь, мол, беспартийным, но, тем не менее, возглавлю список партии  «Единая Россия». Это, конечно, уже за гранью рациональной политики и здравого смысла вообще. Это уже из сферы иррационального. Что-то вроде триединства бога и непорочного зачатия. У меня нет никаких намерений оскорблять религиозные чувства. Этим сравнением я хочу только подчеркнуть, что в беспартийного лидера партии можно только верить. И мы видим в этом предпоследний шаг к сакрализации президентской власти и «лично товарища Путина». Осталось только объявить его «всенародным вождём», Руссобаши, Великим Кормчим России и начать возводить памятники на центральных площадях городов. Показателен и ненавязчивый аргумент в пользу невероятной благостности для страны этого путинского решения, которые вдруг как по команде сделали «новостью дня» все средства массовой информации – увеличение котировок акций российской компаний на лондонской бирже, после получения известия, что Путин стал единороссом № 1: мол, это показывает доверие иностранных инвесторов к экономическому курсу нынешнего режима. Но только все забыли уточнить об акциях каких компаний идёт речь. А это несколько наших квази-государственных сырьевых монополий и пара таких же квази-государственных банков, с помощью которых они кредитуются. И рост их котировок говорит об одном: «там» получили чёткий однозначный сигнал, что курс на сохранение России в качестве сырьевого придатка золотого миллиарда остаётся неизменным; и все многомиллиардные кредиты, взятые этими монополиями под государственные гарантии, будут исправно выплачиваться за наш с вами счёт. Истинные «планы Путина» продемонстрировал и недавний визит французского президента, главный смысл которого - в соглашении об обмене активами: французы получают солидные пакет акций «Газпрома», наши олигархи пакеты французских компаний. В итоге наш квази-государственный «Газпром» ещё более приближается к заветной цели её фактических владельцев– превращению во вполне частную транснациональную компанию, - а за это наши олигархи получают солидный кусок «настоящей» западной собственности.    

4. Очередной сеанс терапевтического гипноза под названием «прямое» общение президента с народом (насколько оно прямое может рассказать каждый, кто хоть раз попытался просто пробиться к телекамере, посредством которой это общение осуществлялось).

Как всегда, несмотря на многословие, президент практически не сказал ничего нового. Это и понятно, поскольку в этом «общении» главное не сами вопросы простых граждан страны, а их отбор. Отбор осуществляется по нехитрому принципу: во-первых, ещё раз пропиарить решения властей, которые они считают в данный момент наиболее выигрышными для себя, поэтому на 90% всё сказанное президентом это повтор того, что последние месяцы вдалбивают в головы народа наши подконтрольные властям СМИ (порой в работе «отборщиков» случается брак, и тогда мы оказываемся свидетелями «диалога глухих»: у президента спрашивают о нелегальных поборах в детских садах, а он рассказывает о решении правительства о компенсациях официальной платы за детсад; у президента спрашивают, как можно вырастить ребёнка, получая на это 100 руб. в месяц, а он рассказывает о материнском капитале, уходя от ответа на вопрос, что же делать с теми, кого уже нарожали…); во-вторых, «приглушить» нарастающий социальный протест, поводы для которого нынешний режим генерирует постоянно (в данном случае – это рост цен на продукты первой необходимости, о котором мы еже говорили),  повозмущавшись творимым безобразием и уверив, что правительству строго наказано «принять меры» (какие были приняты меры, как они реально решили проблему, при следующем «общении с народом» уже не вспоминают); в-третьих, преподнести народу от президента «подарок», который при детальном рассмотрении оказывается неизбежно вынужденной мерой, решающей застарелую и обострившуюся до предела проблему (в данном случае это выплата компенсаций военным пенсионерам; ещё в 2000г. благодаря организованному давлению самих пенсионеров Верховный суд принял решение, обязывающее Министерство обороны эти компенсации выплатить, реально их стали, правда, выплачивать с прошлого года, - поэтому на деле президент пообещал только, что правительство не будет «тянуть волынку» в решении этого давно решённого вопроса - пенсионеры, особенно военные, самые активные избиратели); и, в-четвёртых, продемонстрировать «народную любовь» к президенту; любовь эта по замыслу тех, кто отвечает за эту демонстрацию, должна «неуклонно расти», но у всякого роста есть разумный предел, кремлёвские пиарщики в этот раз границы разумности явно перешли; бросание телефонной трубки от «избытков чувств-с» - явный перебор, напоминающий всякому разумному человеку с устойчивой психикой  знакомые картины истерик экзальтированных дам при виде живого вождя (даже если это не чистая постановка, если бы у этих людей было чувство меры и реальности, они не стали бы тиражировать этот эпизод во всех новостных повторах). Но самым примечательным в этом «общении» было, во-первых, то что президент не сказал, и во-вторых, то как он вызывающе нарушил выборное законодательство, фактически начав на полмесяца раньше предвыборную агитацию в пользу «Единой России». Всякий цивилизованный ответственный политик, заканчивая своё правление, должен об итогах этого правления хоть как отчитаться, но поскольку реально отчитываться не в чем, на нас обрушили вал новых обещаний, наглядно продемонстрировав, в чём заключается «последовательность курса» Путина – громоздить обещания на обещания, а там видно будет, что вспомнят, что забудут, что, вдруг, само-собой решиться. После того, как Путин возглавил предвыборный список «Единой России», любое его публичное выступление – это предвыборная агитация. Тем более такого уровня, как «прямое общение с народом». Возможно, сроки этого мероприятия были изменены вынужденно из-за ценового кризиса, и оно планировалось ближе ко дню выборов. Но факт остаётся фактом – это откровенно предвыборное выступление. Всякие сомнения в этом развеивают ответы на вопросы, почему Путин решил возглавить список единороссов и что такое «План Путина». Ответы на эти вопросы не просто явная агитация за «Единую Россию», но агитация, построенная на явной лжи и шантаже. Обосновывая свой выбор в пользу «Единой России» Путин заявил, что то того момента, пока эта партия не стала доминировать в Думе, там принимались невыполнимые популистские решения, а как только она получила там твёрдое большинство - полезные законы. Даже при самом критичном отношении к законотворчеству всех составов нашей Думы, утверждение, что до появления «Единой России» она занималась практически исключительно принятием популистских законов, - это явный тенденциозный перебор. А что касается популизма, то единороссов в этом деле трудно «переплюнуть»: все так называемые «нацпроекты» это на 90% чистой воды популизм. Да и сам Путин, обвинив других в популизме, тут же обнародует 100% популистское решение о погашении задолжности военным пенсионерам, потому что каждому, кто представляет размер этой задолжности и возможности бюджета следующего года, трудно поверить в полную исполнимость этого решения. Что касается шантажа. Отвечая на вопрос о плане его имени, Путин в очередной раз обрисовал радужные перспективы, которые нас всех ожидают, но при этом очень прозрачно намекнул, что всё это возможно только в случае победы «Единой России». В остальных же партиях сплошь безответственные популисты, которые ни зарплат повышать не будут, ни домов строить, ни обороноспособность страны крепить… Если наши прочие не единороссные политики это всё, молча улыбаясь, проглатывают, - их дело, за то, наверное, им и платят. Я же, как простой избиратель, воспринимаю это как откровенный шантаж. Как в известном анекдоте про Василия Ивановича: «Василий Иванович, что будет, если я не проголосую за «Единую Россию»?» - «А ничего, Петька, не будет, ни красных революционных штанов, ни зарплаты, ни квартиры, придут американцы и надерут тебе…»       

5. Недавно произошло ещё одно событие, совершенно не замеченное нашими СМИ. ОБСЕ выразило озабоченность в связи с тем, что её наблюдатели до сих пор не получили приглашение на выборы в России.

Странные люди. Путин же после прошлых выборов ясно сказал, что высказывания наблюдателей от ОБСЕ о том, что чрезмерное использование административного ресурса внушают сомнения в демократичности выборов в России, - это нарушение нашего суверенитета. А при нынешних, где кроме административного других ресурсов и не видно, эти господа наши выборы могут вообще не признать. Этого наша «суверенная демократия» позволить не может. (их-то, может, в конце-концов и пригласят недели за две до выборов, чтобы соблюсти необходимые демократические декорации, но, ведь это мало что уже изменит, - административный ресурс своё дело давно уже сделает).

Не ужели кому-то ещё не ясно, что в этом политическом покере под названием «выборы в России», Вы никогда не выиграете. Ваши голоса для всех, кто участвует в этих выборах – как бы их партия не называлась, - лишь «фишки», которые они на следующий же день после выборов понесут к одному и тому же спрятанному в тени «банкующему» и выменяют на должности, кабинеты, служебные машины и квартиры, просто «звонкую монету»…(последний вдохновляющий пример: партии «Родина» - по крайней мере, той, за которую голосовали миллионы избирателей, - нет, кто будет выполнять обещания, которые раздавал г-н Рогозин, - неизвестно; зато сам Рогозин получает солидную должность с хорошей зарплатой и офисом в центре Европы, что ещё нужно «простому русскому парню»?) Поэтому, за какую бы партию Вы ни проголосуете, Вы проголосуете за сохранение нынешнего режима, будите способствовать его легитимизации. Если не придёте на выборы, - тоже.

Если вы не верите этим политическим шулерам, - придите на выборы и проголосуйте за Учредительное собрание.

Если к тому же Вы не лишены смелости и решимости, - выйдите 3,4,5 и 7 ноября на улицы и площади и призовите к этому других.  

Контролируемые режимом средства массовой информации – а других в России сейчас практически нет, - рисуют благостную картину путинского правления. Главные понятия, которые используются для живописания этой картины, - это стабильность, стабилизация,… но парадоксальным образом эти живописания сопровождаются почти эсхатологической истерией на тему угроз разноцветных революций. Чего же стоит эта стабилизация, если кучка маргиналов (а по уверению властей только они провоцируют эти угрозы, а весь народ стеной стоит за нынешний режим) в одночасие может эту стабильность разрушить?

Что это такое «стабилизация» по Путински?